Я выяснил некоторые подробности о взаимоотношениях Джона Пинчота и Мака Остина. Большинство своих фильмов Джон снял в Европе, а Остин – в Америке, но в Голливуде они поневоле встречались в одних и тех же харчевнях. Не скажу точно, кто из них пьющий, а кто нет, но каша заварилась, когда они сидели за соседними столиками и завели цеховой разговор насчет там технологии, подтекста, профессионализма и прочего. Инсайта всякого.
Словечки летели от стола к столу, как теннисные мячики, на потеху киношной публике.
Наконец Мак поднялся и выкрикнул в лицо Джону:
– И ты еще называешься режиссером? Да я бы тебя регулировщиком не поставил!
На мой взгляд, он был неправ. Управление транспортом требует хорошей подготовки.
Но кто-то уже успел публично обвинить Мака в том, что он не справился бы с регулировкой. И теперь он возвращал комплимент. Баланс по части ненависти в Голливуде соблюдался строго.
Потом до меня не раз доходили слухи о том, как Мак и Джон наезжали друг на друга.
И теперь они встретились у меня…
Интерьер. Дом сценариста. 8.15 вечера.
Джон пришел чуть раньше намеченного срока.
– Сейчас увидишь этого Остина, – сказал он. – Мак только что съехал с колес и чувствует себя преотвратно. Выглядит как сдутая шина, как чулок, снятый с ноги.
– Очень хорошо, – вмешалась Сара, – что он нашел в себе силы покончить с этим делом. Такое не каждому под силу.
– Да черт с ним, – ответил Джон.
Прочие явились в 8.35. Том в кожаной куртке. Мак в замшевом пиджаке с кожаной бахромой. На шее – полдюжины золотых цепей. Покончив с церемонией приветствий, я налил Тому вина. Мы кучковались у кофейного столика.
Том сразу взял быка за рога.
– Я ознакомился со сценарием. Мне понравилось. Захотелось влезть в шкуру этого типа. Чувствую материал. Это моя роль.
– Спасибо, старина. На тебя вся надежда.
– У нас с Томом есть поддержка. Можно запускаться.
– Ты уверен, что не хочешь пригубить, Мак? – спросил я.
– Нет, спасибо.
– Я принесу содовой, – сказала Сара. – Или лучше чаю?
– Содовая пойдет.
Сара вышла за водой. У нас в доме всегда в изобилии качественная содовая вода. Самая лучшая.
Я залпом выпил свой стакан, налил другой, ощущая смутное беспокойство насчет возможного компромисса.
– Мне необходим Мак. Я знаю его как режиссера. Я ему доверяю, – сказал Том.
– А мне не доверяешь? – спросил Джон.
– Дело не в этом. Просто мне с Маком проще работать.
– Только я могу снять этот фильм, – сказал Джон.
– Послушай, – начал Том, – я знаю, как много значит для тебя эта вещь. Мы найдем тебе место. Заплатим как следует, предоставим свободу действий. Соглашайся. Надо срочно запускаться. Пойми нас.
Вернулась Сара с содовой для Мака.
– Мы с Томом нашли общий язык, – вставил Мак.
– Да ты не способен… – заговорил Джон.
– …управлять транспортом, – закончил Мак.
Спор затянулся на несколько часов. Сара, Джон и я то и дело прикладывались к стаканчикам. Том не отставал. Только Мак дул содовую.
– Сколько можно болтать! – не выдержала наконец Сара. – Надо же прийти к какому-то решению.
Но дело не двигалось с мертвой точки. Никто не хотел уступать. Я не знал, что предпринять. Мне такие шутки не в подъем.
Разговор помаленьку свернул в сторону. Стали по очереди травить анекдоты. Выпивка текла рекой.
Под конец не помню уже кто рассказал одну смешную историю, и она дошла до Мака Остина. Его вдруг разобрало, он откинулся в кресле и заржал. Золотые вериги заходили ходуном.
Пришло время расставаться. Тому и Маку пора было идти. Мы распрощались. И когда их машина отъехала, Джон взглянул на меня.
– Слыхал этот идиотский смех? Видал, как эти побрякушки прыгают у него на шее? Над чем он, интересно, ржал? Нет, ты видел эти дурацкие цепи?
– Видел, – ответил я.
– Он чувствовал себя не в своей тарелке, – сказала Сара. – Все пили, а он нет. Вам приходилось бывать в компании, где все надрались, а ты сидишь трезвый как стеклышко?
– Нет, – признался я.
– Можно от вас позвонить? – спросил Джон.
– О чем речь!
– Мне надо срочно связаться с Парижем.
– Шутишь?
– Не беспокойся, я позвоню за счет абонента. Надо переговорить с моим адвокатом. Сделать добавление к завещанию.
– Валяй.
Джон подошел к аппарату и стал заказывать разговор. Я налил ему в стакан.
– Как все-таки тяжко дается это кино, – сказала Сара.
– Слава богу, хоть движется помаленьку.
– Думаешь, движется?
– Да черт его знает…
Джон наконец-то связался с Парижем. К этому моменту он уже изрядно нагрузился, и куражу у него прибавилось. Нам было слышно каждое его слово.
– Поль! Да, это Джон Пинчот! Да, срочно! Мне надо внести поправку в завещание! Готов? Ага, подожду.
Джон бросил взгляд в нашу сторону.
– Исключительно важно! И дальше:
– Да, Поль, насчет фильма. У меня все под контролем. Называется «Танец Джима Бима», сценарий Генри Чинаски! Отличный! Диктую: «В случае моей смерти режиссуру ни в коем случае не передавать Маку Остину! Этот фильм можно доверить кому угодно, только не Маку Остину!» Записал, Поль? Да, спасибо большое, Поль. Да, прекрасно себя чувствую. А ты как? Кому угодно, кроме Мака Остина! Спасибо огромное, Поль! Спокойной ночи! Спокойной ночи!
