Так вот, сценарий пошел как по маслу. Над романами я обычно работаю от случая к случаю, урывая часок-другой; сценарий же я кропал из вечера в вечер. И быстро с ним покончил.
Я позвонил Джону:
– Не знаю, что уж там получилось, но дело сделано.
– Гениально! Я бы заскочил за ним, но у нас званый обед. Шратва, выпивка и гости. Франсуа заправляет. Может, сам завезешь?
– Да я бы завез, но боюсь ехать в ваши края.
– Уймись, Хэнк, какой дурак позарится на твой «фолькс»?!
– Джон, у меня новехонький «БМВ».
– Чего?
– Позавчера оторвал. Мой консультант по налогам уверяет, что за это полагается скидка.
– Налоговая скидка? Невероятно…
– Он так сказал. Говорит, в Америке деньги надо тратить, а то отымут. Но теперь с меня взятки гладки – все спустил.
– Но надо все же взглянуть на твой сценарий. Продюсерам пасть заткнуть.
– Уговорил. Знаешь универсам «Гальф» возле гетто?
– Да.
– Я там припаркуюсь и оттуда звякну. А ты подгребешь, ладно?
– Договорились.
Мы с Сарой дождались Джона у нашего черного «БМВ», пересели в его машину и двинулись через гетто.
– Не боишься, что критики и читатели затрахают тебя за эту шикарную тачку?
– Их собачье дело – следить за красотой моего слога.
– Они не всегда с этим справляются.
– Их проблема.
– Сценарий с тобой?
– Как миленький, – сказала Сара.
– Позволь представить тебе мою секретаршу.
– Единым духом накатал, – сказала Сара.
– Я гений.
Мы подкатили к дому Джона. Площадку перед ним запрудили автомашины. Был разгар дня, шел, наверное, второй час. Мы прошли через дом во внутренний двор. Накрытые к обеду столы успели потерять свою свежесть: тут и там торчали пустые бутылки, жухли под солнцем ломти арбуза. Мухам уже надоело летать над этим кладбищем жратвы, и они смылись. Гости, проторчав здесь часа три, тоже выглядели неважно и раскололись на множество группок человека по три-четыре. Это была смесь Голливуда с Европой и кое-чем еще. Это кое-что не имело определенного лица, но его присутствие явно ощущалось и не собиралось растворяться в эфире. Я почувствовал разлитую в атмосфере ненависть и растерялся. Но Джон знал, как справиться с ситуацией; он откупорил несколько новых бутылок.
Мы подгребли к Франсуа. Он трудился у гриля. Франсуа уже упился в стельку и помрачнел. Вверенные ему цыплята потихоньку превращались в уголья, а он все вращал и вращал вертел над огнем.
Выглядел он ужасно. Голову его венчала широкополая белая шляпа, которая, видно, не раз падала с затылка и здорово загваздалась. Он увидел нас.
– А я-то вас жду, жду! Припозднились! Случилось чего?
– Прости, Франсуа, припарковались далековато.
– Я для вас цыпляток припас! Угощайтесь!
Он взял две картонные тарелки, плюхнул на каждую по куску курятины.
– Спасибо, Франсуа.
Мы с Сарой нашли местечко у стола и присели. Джон устроился рядом.
– Франсуа переживает. Он думает, что я зарезал кого-нибудь из его подопечных. Все пересчитывает грудки, крылышки и окорочка. Чуть не плачет. Я их у «Ральфа» закупил. А он не верит.
– Франсуа очень чувствительный, – заметила Сара.
– До невозможности, – ответил Джон. – Но это бы ладно. Хуже другое: он зациклился на охране от воров. Намотал везде колючей проволоки, нашпиговал забор сигнализацией. Чуткой до ужаса. Я раз перднул, и она сработала.
– Брось травить, Джон.
– Ей-богу. Ну так вот. На днях Франсуа выходит, садится в машину. Включает зажигание. Переключается на задний ход – тачка ни с места. Он решил, что сцепление отказало. Выходит из машины, глядь – двух задних колес нет как нет.
– Невероятно.
– Но факт. Они под задний мост кирпичей навалили.
– А передние колеса оставили?
– Да.
– Где же вы взяли новые колеса и покрышки? – спросила Сара.
– Откупили у грабителей.
– Это как? – спросил я. – Можно добавки? Джон налил.
– Стучат в дверь. «Колеса нужны?» Я говорю – входите. «Бошки оторву!» – вопит Франсуа. В общем, выпили винца и договорились о цене. Не сразу, правда, – выдуть пришлось немало, но в конце концов они вкатили колеса прямо в дом. Вот так.
– И во сколько же вам это обошлось? – осведомилась Сара.
– Тридцать три бакса. По-моему, неплохо за пару колес и покрышки.
– Неплохо, – согласился я.
– Если быть точным, мы сошлись на тридцати восьми. Пятерку они выклянчили за обещание больше у нас не воровать. Колеса.
– Других соглашений не заключили?
– Нет, они сразу отвалили. Потом выяснилось, что радио сперли. Ума не приложу, как исхитрились. Приемник-то стандартный, не карманный. Нет, это, я вам доложу, достойно восхищения.
– Да уж.
Джон поднялся. Со сценарием в руках.
– Надо спрятать. Есть укромное местечко. Спасибо за работу, Хэнк.
– Пустяки. Не стоит благодарности. Джон ушел. Я взглянул в свою тарелку.
– Боже милостивый, разве ж это еда? Курчонок дотла спалился!
– Мой тоже.
– Там у забора мусорный ящик. Давай выкинем.
Мы направились к забору. Над ним торчали черные мордашки; глазенки сразу обратились в нашу сторону.
– Дядь, дай курочки!
– Эй, мудило, оторви крылышко! Я вплотную приблизился к забору.
– Да тут одни угли.
Быстрая ручонка в мгновение ока стибрила останки курицы с моей тарелки, другая очистила Сарину.
