Надо направить объектив так, чтобы в него не попало небо, подумал Джок. Такой ракурс может оказаться интересным. Хотя и отличным от того, что он планировал. Режиссер решил, что поступит именно так. В любом случае это станет репетицией. Он увидит скрытые возможности эпизода. Изучит материал, подправит освещение, придумает новые детали действия и конфликта в дополнение к тем, что уже породил в его воображении сценарий.
Во время завтрака, потягивая кофе, Джок раскрыл свои намерения Джо.
— Я думал, вы не захотите снимать при таком небе, — сказал оператор.
— Допустим, ничего не получится. Что мы потеряем, кроме нескольких тысяч футов пленки? Но если на нас снизойдет озарение…
Джок не закончил фразу.
— В таком случае вы потратите дни, возможно, недели, пытаясь снова поймать этот кадр. Потому что небо изменится, — произнес Джо.
— Все равно мы узнаем нечто новое. Прес что-то откроет для себя. Это станет прогоном.
— Таких звезд, как Карр, не используют для репетиций, — сказал Джо, собирая свои записи и страницы сценария, успевшими стать грязными от частых прикосновений.
Он отошел от стола.
— Джо!
Джок позвал оператора тихо, чтобы не привлечь внимания остальных.
— Он сказал что-нибудь? О том, как он себя чувствует? Боль прошла?
— Гордый человек не любит говорить о боли.
— Вы что-то заметили? Уловили?
Джо покачал головой.
— Тогда почему?
Оператор, снова качнув головой, направился к выходу. Джок последовал за ним.
Они покинули столовую. Джо сказал:
— Когда со мной случилось такое доктор предупредил, что через восемь недель я смогу делать все что захочу. Не перетруждая себя. Кроме вождения машины без гидроусилителя руля. Он запретил мне долго использовать мышцы рук, плеч, груди и спины.
— Как может Прес сыграть сцену единоборства, не используя всерьез эти мышцы? — спросил Джок.
— На вашем месте я бы подумал о Риане. Сейчас.
— Карр говорил с вами?
— Он не сказал ни слова! — запротестовал Джо.
— Разве Прес не говорит об этом в конце каждого дня, когда вы приходите к нему в трейлер?
— Нет.
— О чем он говорит?
— Он лишь спрашивает, как идет съемка. Удовлетворен ли я отснятым материалом.
— Понравилась ли вам его игра… — произнес Джок, уязвленный тем, что актер интересуется мнением оператора, а не режиссера Финли.
— Мы оба — ветераны, — пояснил Джо. — Думаю, это ему помогает.
— Неудивительно, что он не может полностью проявить свой талант. Он не отдает себя целиком в руки режиссера! Не доверяет ему.
— Он никогда таким не был, — сказал Джо.
Голденберг слишком поздно понял: Джок Финли воспринимает эти слова как обвинение в свой адрес.
— Вы хотите сказать — с другими режиссерами.
— Этого я не говорил, — возразил Джо.
— Сукин сын! После того как я выстроил образ и картину вокруг него, заставил делать вещи, которые, по признанию самого Карра, ему никогда прежде не приходилось выполнять. И сейчас он не идет за поддержкой ко мне! Увидев смонтированный материал, Прес не нашел добрых слов. Он не говорит со мной. Не спрашивает меня: удовлетворен ли я, нравится ли мне его игра!
— Не питайте к нему ненависти! — взмолился Джо.
— Ненавидеть актера! Нет, я не испытываю ненависти к актерам. Как и к плохим декорациям. Или к дерьмовому диалогу. Или к невыразительному освещению. Все это меня оскорбляет. Но я не трачу душевных сил на ненависть. Даже к величайшим актерам. Даже к вашему Королю!
Если бы Джо Голденберг не испытывал чувства долга по отношению к Карру, если бы он не знал, что снимается превосходный фильм, если бы они не были так близки к финалу, оператор бы уехал отсюда. Прямо сейчас.
Вместо этого он решил ради Карра умиротворить Финли, потому что чувствовал, что злость молодого человека может оказаться опасной.
— Финли, вы подошли к концу великолепной картины. Никто не может это оспорить. Каждый критик и каждый зритель, которые увидят ее, навсегда запомнят ваше имя. Что бы не делали Прес или девушка, эта картина — ваша. Поэтому вы не можете ничего потерять. Если только закончите ее.
Когда я сказал, что Карр не был таким, я не имел в виду, что он не был таким с другими режиссерами. Дело в том, что я не видел его таким неуверенным в себе, нуждающимся в одобрении, поддержке.
Так что дело не в этом. Карр очень уважает вас как режиссера. И не хочет волновать вас, обременять своими проблемами, ограничивать ваше воображение. Он, как и вы, желает, чтобы картина удалась! Вот и все.
— Есть другая причина, — предположил Джок. — Чувство вины!
— Вины? — удивленно спросил Джо.
— Да, вины! О чем, черт возьми, мы говорим сейчас? Посмотрим правде в глаза. Вы говорите мне: «Не переусердствуйте. Он пожилой человек, переживший сердечный приступ. Если мы попросим его выложиться в этой сцене, он может умереть». Верно?
— Допустим, да.
