Хотя Дейзи боялась появиться перед публикой в спектакле, критики начали видеть в ней новые ростки таланта. Из ходячей шутки, из секс-символа она превратилась в «хорошую актрису» со скрытым потенциалом», который грубый, вульгарный Голливуд слишком долго скрывал и портил.
Когда следующая картина Дейзи вышла на экраны, критики, долгое время видевшие в ней «секс-символ», внезапно открыли в актрисе «большой талант». Ее тело, служившее объектом грубых шуток, теперь отражало тонкие нюансы, обрело значимость. Мастерство, с которым она пользовалась им, превосходило, по оценкам знатоков, дар Линн Фонтейнн. Простые реплики, срывавшиеся с ее пухлых губ, становились поэзией.
Благодаря одобрению «апостола истинной игры» Дейзи Доннелл наконец навсегда поднялась над бесконечной чередой сексапильных голливудских звезд, обреченных играть пустых блондинок с того момента, как какая-нибудь кинокомпания приклеивала к ним соответствующий ярлык.
Дейзи Доннелл стала серьезной, почитаемой актрисой, получила достойный статус.
Дейзи Доннелл обрела силу, позволяющую выдержать любой профессиональный шторм. За исключением одного — бушевавшего в ее объятой страхом душе. Что бы ни говорили о ней критики, как бы высоко они не ценили ее «реализм» и «искренность» — эти два слова постоянно мелькали в посвященных Дейзи статьях, — она так и смогла поверить в собственную реальность.
Чем доброжелательней и благосклонней становились к ней критики, тем больший страх она испытывала. Превращаясь в легенду, она сама все ниже и ниже оценивала свои способности. Ее страх только возрастал. Она постоянно находилась в состоянии паники.
Дейзи все реже и реже подписывала контракты. Чаще всего даже не приступала к съемкам. Почти полностью отказалась от светской жизни. Редко звонила по телефону и не отвечала на звонки. Иногда она читала оставляемые ей сообщения, но не реагировала на них — особенно в тех случаях, когда речь могла зайти о новом фильме.
Страх перед неспособностью соответствовать своему новому образу в конце концов вынудил Дейзи покинуть мир кино. Актриса не заявила публично о своем уходе. Он просто стал фактом.
Дейзи превратилась в испуганного отшельника в городе, где могла быть Королевой.
Ее агент Марти Уайт уже привык к такому положению дел. Иногда, под сильным давлением какого-нибудь режиссера или студии посылал Дейзи очередной сценарий. Но результат всегда был одинаковым. Она держала рукопись у себя в течение недели, а затем возвращала ее с короткой запиской, выведенной почерком маленькой девочки: «Спасибо, Марти, но мне это не подходит».
На самом деле сценарий почти всегда оставался непрочитанным. Марти определял это по чистой, гладкой, совершенно неизмятой обложке.
Когда Уайта осенила идея пригласить ее на роль в «Мустанге», он попытался дозвониться до Дейзи, но не добился успеха. Однако Марти был уверен в том, что она находится дома. Через десять дней он сдался.
Исполнительный продюсер знал, что она имеет привычку, обвязав платком голову, садиться в свой «форд» с откидным верхом и уезжать на север или на юг вдоль берега Тихого океана. Она останавливалась на бензоколонках, возле закусочных, в людных местах, чтобы понаблюдать за тем, какое впечатление она производит на мужчин без ухищрений костюмеров, операторов с линзами и фильтрами, дорогих сценаристов, сочинявших для нее реплики.
Часто Дейзи даже не узнавали, что приводило к истерикам, бессоннице, сеансам белобородого венского психоаналитика.
Когда же на нее обращали внимание, Дейзи испытывала стресс другого рода. Ей казалось, что она разочаровывает окружающих. Ее снова охватывала паника, и актриса глотала пилюли.
Марти Уайт сказал сущую правду. С появлением Дейзи Доннелл возникали проблемы. Но наибольшую проблему она сама представляла для себя самой.
Джок находился в кабинете художника. Стены комнаты были увешаны эскизами, которые режиссер признавал великолепными. Его восхищение росло по мере того, как он рассматривал один набросок за другим. Художник уловил цветовую гамму «Мустанга». Джока отвлек телефонный звонок. Глава студии разыскивал его повсюду.
— Джок, малыш! Я только что говорил с Нью-Йорком. Боб сказал, что, если мы получим согласие Дейзи, она — наша! Даже на условиях Марти!
На следующий день Джок без предварительного звонка подъехал к дому Дейзи, окруженному садом. Он ждал, сидя в своем красном «феррари». Она не появлялась. Он заглянул в гараж, находившийся в цокольном этаже. Автомобиль Дейзи стоял на месте. Но она не выходила. То же самое имело место на второй, третий, четвертый дни.
На пятый день, решив, что «феррари», возможно, выдает его, Джок взял напрокат «шевроле» и запарковался на некотором расстоянии от дома. Вскоре желтый «форд» с откидным верхом выехал из гаража. За рулем сидела девушка в темных очках; платок скрывал ее светлые волосы. На ней была спортивная куртка из верблюжьей шерсти. Она вырулила на улицу.
