Лана сложила руки на груди.
— Я не некоторые девушки.
— Ну, это уж точно. – Я улыбнулся и повернул на Мэйн-стрит.
— Я просто... я думала, что мы просто друзья, и все
— Мы друзья. Но это не значит, что мы не можем быть кем-то большим.
Лана глубоко вздохнула. Будет ли она отрицать это? По моей просьбе она надела юбку, которая точно не кричала «френдзона». И как долго она собирается сопротивляться?
— Куда мы направляемся? — спросила девушка, надвинув на глаза темные очки и ссутулившись на сиденье, пока мы ехали по Мэйн-стрит.
— Эти стекла тонированные. Никто не может увидеть, что внутри.
— Люди глазеют, — сказала она.
— Нет, это не так, но даже если и так, кого волнует? Почему тебе так неудобно даже от небольшого внимания? Ты великолепна. Я бы подумал, ты к этому привыкла.
— Мне не нравится, когда люди лезут в мои дела.
— Поэтому, ты решила поселиться в маленьком городишке? — Усмехнулся я, сворачивая с Мэйн-стрит на магистраль, ведущую к побережью. — Разве не лучше в большом городе?
— Уортингтон — мой дом. Я говорила тебе, что училась в колледже в Нью-Йорке. — Ее голос затих, и когда я взглянул на нее, она рассматривала свои колени. — Мне это не подошло.
Я любил Нью-Йорк — гул, амбиции, полный плавильный котел людей. Город казался таким захватывающим по сравнению с Гэри, штат Индиана. Места, как Уортингтон, существовали на глянцевых страницах журналов и в книгах, но мне было трудно поверить, что здесь действительно живут люди. Не потому, что здесь не красиво — слишком красиво, практически нереально, выглядит так идеально.
— Что тебе не понравилось?
— В колледже все везде суют свой нос. — Ее руки были скрещены на груди, а ответы резкими. Ей было явно неудобно говорить об этом, и я хотел знать почему.
— Я думаю, что с этим сталкиваешься везде, куда бы ни пошел. Люди любят посплетничать. И хорошее перевешивает плохое.
— Неужели? — Лана ослабила ремень безопасности и повернулась ко мне лицом. — Разве ты не ненавидишь, что люди постоянно фотографируют тебя, независимо от того, что ты делаешь? Даже если просто выходишь из спортзала или идешь в ресторан?
— К этому привыкаешь, но это цена за то, чтобы быть успешным голливудским актером.
— Разве это не слишком большая жертва?
— На самом деле я не могу жаловаться. Это все равно, что хотеть стать адвокатом, но не любить читать или стать пекарем, но ненавидеть пирожные. Нет идеальной работы. И если я хочу добиться успеха в Голливуде, быть узнанным — лишь часть этого. Мне просто приходится с этим мириться. Это мой выбор, и плюс в том, что я оплатил ипотеку отца, а ещё купил каждому своему брату по дому. Я имею в виду, что есть много причин, за что стоит любить актерство. — Я улыбнулся, и, к счастью, Лана улыбнулась в ответ.
— Должно быть, приятное чувство, обеспечивать вот так свою семью. — Лана откинула голову на спинку сиденья.
Я протянул руку, нашел ее ладонь и переплел наши пальцы.
— Так и есть. И если кто-то фотографирует меня, когда я выхожу из тренажерного зала, я переживу. Сами по себе фотографии не проблема. Больше всего меня беспокоит, что люди в индустрии думают, будто знают меня, потому что видели мою фотографию. Или фильм, в котором я снимаюсь. Или потому что я был моделью. Они делают предположения — у людей есть мнение обо мне, прежде чем они даже познакомятся со мной.
— Я понимаю, — сказала она. — Люди могут осуждать. Но это правда, кто бы ты ни был.
— Наверное. — Я вздохнул. — Ты никогда не хотела стать знаменитой? — спросил я. — Даже в детстве?
Лана покачала головой.
— Никогда. Я всегда любила украшения и дизайн. В какой-то момент думала, что хотела бы сделать украшения действительно высокого класса, эксклюзивные произведения для богатых и знаменитых.
— Что заставило тебя передумать? — поинтересовался я.
Лана пожала плечами и повернулась лицом к лобовому стеклу, убирая свою руку.
— Мечты меняются. Я хотела жить в Уортингтоне, так что открытие магазина имело смысл.
Я молча кивнул.
— Понял. Покинув Индиану, я направился на Уолл-стрит. Думал, что стану каким-нибудь финансовым вундеркиндом
— Правда? — спросила она, обернувшись и посмотрев на меня. — Значит, ты не всегда хотел быть актером?
— Боже, вовсе нет. Я хотел носить блестящие костюмы, говорить об опционах и торговле и быть королем Уолл-стрит. Я действительно думал, что стану биржевым брокером.
Я взглянул на Лану, она смотрела на меня, ее глаза были так широко раскрыты, что можно было утонуть в них.
Я хотел удержать ее внимание, поделиться с ней мыслями в надежде, что она увидит человека, которого я не показывал остальным. Я хотел, чтобы она увидела человека под этой маской кинозвезды. Желал, чтобы она узнала меня настоящего.
— В юности я был амбициозен, но также нетерпелив. Мне не терпелось поскорее убраться из Гэри, подальше от того окружения, к которому принадлежали мои родители. — Я снова посмотрел на нее, и девушка просто кивнула, поощряя продолжать дальше. — Они так чертовски усердно работали, а в конце каждого месяца у них ничего не оставалось. Я знал, что хочу большего, но также понимал, что в Индиане такое не получится.
