– Л-ларт… Ларт? – недоуменно вскинулся Рехи, надевая смятую тунику. Вроде их не атаковали враги, не мучили больше ядовитые испарения, даже кашель прошел. Остался только глухой щемящий голод, но он воспринимался чем-то почти посторонним. Куда больше испугал вид забившегося в угол пещеры Ларта. Он сжался в комок, натянув короткий поводок.
Рехи никогда еще не видел настолько затравленного взгляда, пустого и беспомощного. Очень быстро пришло понимание – Ларт сорвался, не выдержал. Вот он прошел по грани смерти, а все равно его не отпустили, все равно держали в плену, как тогда, у людоедов. Наверное, из-за этого он вздрагивал и всхлипывал. И это наводило ужас едва ли не больший, чем гейзеры и вулканы. Ведь пленил его Рехи: он спас, он же пленил, спас вновь и вновь не отпустил. Точно по кругу безумия.
– Ла-а-арт… Ларт… Ларт, зачем? Почему? Что ты?..
Ответа не было. Лишь короткие горькие стоны оглашали пещеру. Ларт выл, как Ветер перед казнью. Он слишком долго падал с высокой-высокой горы непомерного самомнения и властолюбия, но вот достиг самого дна, больно ударившись, рассыпавшись на несчетное множество осколков. И чудесное возвращение к жизни не собрало их. Даже наоборот – как будто сделало только хуже.
– Я такой же… Такой же, как ты… Просто ветер на пыльной дороге, просто ветер, – пробормотал Ларт. Он дрожал все сильнее и сильнее. Рехи почувствовал это, еще когда они спали спина к спине, лежа на голой земле. Он пытался согреть, вернуть к жизни. И словно еще больше ранил, потому что теперь Ларт сотрясался от беззвучных рыданий:
– Я ничто! Просто пыль…
До этого момента ему, наверное, казалось, что он по-прежнему опасный, хитрый правитель, а состояние пленника – это так, временно. Недоразумение, неприятность. Достаточно переждать, перетерпеть, а потом снова все вернется, он придумает что-нибудь невероятное: соберет новую деревню, новых ящеров. Но с каждым днем пути все больше подкрадывалось осознание нереальности этих идей. Теперь же на него свалилось окончательное понимание, что «король» – это приятное слово из далекого прошлого, а сам он просто затерянный странник пустыни. До сих пор он, временно свергнутый правитель, шел временным пленником, но вот понял – он бездомный путник. Так Рехи пытался объяснить себе состояние Ларта.
– Ларт? Что… Что с тобой?
«Это я сломал его», – подумал Рехи, почувствовав себя последним подлецом. Ему претила идея подавления чьей-то воли, даже если Ларт долго издевался над ним в деревне, пытаясь превратить в ручного зверька. Но Рехи-то не превратился, а вот Ларт, кажется, потерял себя. Он плакал и дрожал, раздирая предплечья обломанными ногтями и тихо безнадежно скуля.
– Все разрушено… Все умирает, – бормотал он, безжизненно опрокидываясь на спину и снова кашляя.
Рехи склонился над ним и увидел, что из уголков глаз Ларта, этого бесстрашного воина, вероломного правителя, катятся крупные слезы, оставляющие влажные дорожки на щеках и висках.
«А я ведь сильнее. Трехногие, я сильнее, потому что ничего не имел и не имею. Ничем не дорожил, ничего не создал. Как и говорил Митрий. Я ни о чем не сожалею, кроме побега Лойэ, но она сама покинула меня», – с ужасом подумал Рехи.
Его не перешибли ни плен, ни долгий путь со множеством смертельных опасностей. Потери делали его лишь упрямее, укрепляли желание дойти до Разрушенной Цитадели. Ларт же сломался. Он негромко стонал, кривя дрожащие губы, и судорожно вздыхал.
– Ларт! – протянул Рехи с укоризной. Видеть бывшего предводителя таким раздавленным казалось диким. Он не мог быть жалким! Он – опасный, равный противник! Рехи хотел вернуть своего Ларта, а не оставаться рядом с его тенью.
– Ларт, это из-за пут? Да? Ну вот, видишь, нет их больше! Нет! – сказал Рехи и расцепил запястья Ларта, закидывая куда подальше постыдный поводок. Но, видимо, слишком поздно. Ларт безумно вытаращил глаза, вцепившись в плечо Рехи:
– Все умирает, Рехи! Все! У меня был мой мир, моя деревня. Но потом этот мир начал сужаться, да, он вытолкнул меня. Только это все еще был мой мир! Я бы строил планы, как вернуть власть, я бы… Но вот моего мира не стало! Мой мир разрушился! И я ничего не мог сделать!
Ларт снова заплакал, он бился затылком о камни, то воя пустынным призраком, то выгибаясь дугой, и все твердил:
– Они идут за мной! Они преследуют меня! Я вижу их! Вижу огонь, который поглощает мой мир! Я горю! Я тоже горю!
– Да не горишь ты! – рыкнул Рехи, слегка залепив Ларту по скуле, чтобы отрезвить. Кажется, подействовало, потому что бывший предводитель перестал метаться. Рехи воспользовался этим и мрачно продолжил:
– Мой мир тоже разрушился, когда ураган смел деревню. И второй раз, когда сбежала Лойэ.
