– Мирра, моя Мирра… Что будет с ней, – тихо вздыхал несчастный король. Мирра, наверное, рыдала где-то в своей спальне. Город терзался в кольце осады, но обломки кораблей в порту не позволяли пиратам подобраться, а армия неприятеля только обстреливала из требушетов и катапульт окрестности у внешней стены. Это Рехи узнал, кажется, из мыслей короля. Все пронеслось сжатой сменой картинок.
«Не похоже все это на войну, которая способна уничтожить целый мир, – смутно подмечал Рехи. – Просто война, очередная усобица. Ну, лиловый помрет скоро, наверное. Только почему я слышу его голос?»
Тяжелый сон таял и рассыпался пепельными хлопьями на губах. Рехи приоткрыл глаза, сделал над собой усилие и приподнялся, странно вытягивая перед собой руки, точно плыл куда-то сквозь воздушные потоки.
Все тот же зал, только почерневший от копоти, убогий и уродливый. А вместо стола заседаний громоздился каменный алтарь, накрытый шкурой мохнатого ящера. На нем-то и разместили Рехи, а подле ложа навалили какого-то блестящего хлама, золотого и серебряного. Столько бесполезных вещей Рехи не видел даже в попадавшихся на пути гробницах и старинных святилищах Двенадцатого.
Нашлись там и битые фарфоровые вазы, и облезлые перья вымерших птиц, и даже смутно узнавалась статуя, отломанная от фонтана в дворцовом саду. Ее Рехи видел в первом своем «путешествии» в прошлое. Неуместно глупые дары! Даже в шатре у Ларта не нашлось бы столько ненужного хлама.
Ларт… Ларт… О нем Рехи не мог забыть, но и думать каждый миг сил не было. Хотелось просто надеяться, что все хорошо: друг где-то там, на пустоши, отлежался и бодро вскочил. Иначе для чего все?.. Для чего?.. Еще хотелось верить Сумеречному Эльфу, который намекал, будто весь этот нелегкий путь – испытание, чтобы подготовиться к битве с Двенадцатым и узнать правду о падении мира. Та война двух братьев-королей явно не могла заставить Двенадцатого обрушить великую кару на свой родной мир.
Размышления Рехи прервал восторженный голос:
– Ты очнулся, Страж!
Во вьющемся по ветру буро-лиловом балахоне с капюшоном в зал вошло существо из плоти и крови. Кровь его, кстати, пахла не особенно вкусно, доносилась вонь больного желудка и нездорового пота. Рехи сморщился и перестал принюхиваться.
– Очнулся, – бесцветным голосом отозвался он. – И кто же вы такие?
– Верховный Служитель Вкитор к вашим услугам.
Человек поклонился, и по скованным подагрическим движениям стало понятно, что это старик. Об этом же сказало и его лицо, когда назад упал глубокий капюшон. Рехи неплохо разбирался в стариках, проведя подле них все раннее детство и часть юности. И этот нравился ему куда меньше печального старого адмирала. Последнее время Рехи корил себя за недостаточное уважение к нему, потому что советы покойного опекуна не раз поддерживали в трудную минуту. А этот Вкитор совсем не вызывал симпатии. Не верилось, что он способен сказать что-то дельное.
– И кому ты служишь?
– Культ Двенадцатого – последняя истинная вера и надежда нашего многоскорбного мира, – подобострастно ответил Вкитор, вновь склоняя голову и разводя руки.
– Последняя, значит, – небрежно протянул Рехи и сел. – Какой же вере еще быть в Последнем Бастионе. Вот и я, наверное, у вас последний Страж?
Отчего-то хотелось смеяться над этим глупым стариком, который знал куда меньше о прошлом, чем Рехи теперь. Жил на руинах прежней столицы, листал древние книги, но по всем его манерам и словам было понятно: ничего он не знает. Скорее всего, Двенадцатый сам же и написал эти книги, а ему вверяли свои души сотни людей и эльфов, потому что верили в него, как в божество. А он оказался всего лишь двенадцатой неудачей в опытах семаргла Митрия. Рехи криво ухмыльнулся. Сделалось еще противнее, чем раньше.
– Первый! Первый истинный Страж за три сотни лет! Твоя сила исцеления – это знак, – горячо опроверг Вкитор. Рехи с трудом справлялся с растущим отвращением, но не гнев, а насмешка прозвучала в его словах:
– Ради этого вы пытались меня убить? Меня и моего друга…
Вкитор подобрал обширные рукава и выпрямился, отходя в тень прокопченной колонны.
– Суровый мир требует суровых решений, – уверенно ответил он. – Мы проверяли твою истинную силу. За три сотни лет появлялись люди, что управляли линиями. Но никто из них не умел исцелять.
«Наверное, и руки так никто не жег. И не для кого им было уметь исцелять», – зло подумал Рехи и сказал:
– Так вы специально целились в Ларта?
– Не совсем. В тебя тоже, – виновато осклабил гнилые желтые зубы служитель. – Но слухи дошли, что ты один умеешь использовать линии и для защиты, и для лечения. Три сотни лет мы ждали этой милости.
