Три сотни лет – много или мало? Рехи знал это число только как странное сочетание слов. Старый адмирал говорил, что триста лет – это количество пальцев на руках и ногах у всей их деревни. Или даже больше. Рехи так и представлял числа и года как шевелящиеся чумазые пальцы. Много-много грязных пальцев, месящих песок. И теперь не покидало ощущение, что кто-то их запускает ему прямо под волосы, буравит череп, открывает его и ввинчивает в мозг, делая там дыры и ходы. Наверное, так и смешивалось прошлое и настоящее, перемалывало разум грязными пальцами прожитых лет.
Так случалось и со лже-Стражами? Наверное, секта убивала их каждый раз, когда те разочаровывали ее. Со Стражами Вселенной поступали так же? Хотелось бы знать, сколько неудачных результатов своих опытов уничтожил Митрий. Но семаргл со своим горе-спутником уже давно молчал, оставив Рехи на самом дне отчаяния. Приходилось самому сражаться с непонятностью происходящего. От Вкитора не стоило ждать вразумительных объяснений и помощи.
– Вы следили за нами от самых гор? – поинтересовался Рехи, хотя ответ напрашивался сам и уже давно. С тех самых пор, когда они с Лартом впервые учуяли мелькнувший запах лазутчиков.
– Раньше, намного раньше. После той битвы в ущелье, где схлестнулись наши заблудшие братья и богомерзкие полукровки. Тогда-то ты явил впервые свою силу, тогда мы узрели ее. У нас были разведчики по ту сторону хребта. Сначала мы выслеживали Ларта-людоеда. Гонялись за пустой породой, а нашли алмаз… – велеречиво пробормотал старикан, всплескивая руками. Он приближался мелкими шажками, боком, явно побаиваясь.
– Где он? – спросил Рехи, поражаясь, насколько жестким и решительным сделался его голос. Не гневным или ожесточенным, а холодным и властным. Помнится, так Ларт отдавал приказы. Наверное, Рехи и этому научился у друга, пока сидел шутом подле трона короля полукровок.
– Оставлен в пещере, как ты и приказал.
Слова Вкитора принесли облечение. Лопнул какой-то пузырь, который давил в груди. Или просто прорвался очередной ожог на руке, выплеснув желтоватую жижу. Одновременно с этим зал вновь начал расплываться, Рехи схватил ртом воздух и воскликнул:
– Приведите его! Верните его мне!
Вкитор подхватил его и вновь уложил на спину, отчего зал навалился тяжелой плитой. Рехи вздрогнул, зажмурившись. Голос служителя давил не меньше начинавшегося бреда.
– Не можем. Полукровки есть великое зло нашего скорбного времени. Ни по людским, ни по эльфийским законам им нет жизни: едят лишь сырое мясо и пьют кровь. Великий Страж обещал послать проклятье на головы всем, кто испробует сырой крови и плоти человечьей. И вот они, выродившееся проклятье, плоды запретной связи.
Рехи вновь обрел над собой контроль, выдохнул и, не открывая глаз, отчеканил:
– Это какой Великий у вас? Который был три сотни лет назад?
Вновь захотелось посмеяться над Верховным: старик-то не видел того, что знал Рехи. Не видел, как лиловый жрец, ведомый буйным порывом, призвал страшное проклятье на головы людоедов, доведенных голодом до безумия. Тогда город уничтожал себя изнутри, поставки прекратились, дипломатия не принесла никаких плодов. И где-то в трущобах случилось пожирание плоти себе подобных.
Первый ли раз? В первую ли войну? Конечно, нет. Но это увидел юный и наивный Страж Мира, лиловый дурак. И вот придумал всех проклясть, а вышло нелепо. Изменил природу и суть целого вида. Или не он, а Двенадцатый. Ответ все еще терялся где-то в прошлом. Так или иначе, Рехи вовсе не желал рождаться кровопийцей. И когда молоко перестало насыщать его, перешел на кровь, как и все эльфы. Если бы кто-то сумел разорвать этот круг… Рехи задумался, что этот «кто-то», очевидно, он сам. Сделалось странно и тяжко от неверия самому себе: слишком мало пустынный бродяга значил для таких дел. Однако здесь ему явно поклонялись. Всегда и везде порицали, гнали, а здесь вдруг возвеличили.
– Да. Великий Страж, три сотни лет назад призвавший проклятье, – воодушевился Вкитор. – Он…
– Слушай, старик, заткнись к ящерам. Знаю я, что там он. Все о нем знаю. И про любовь его, и про короля. И мне этот тип еще стихи читает. Короче, порядком надоел. Но все это ерунда, – с откровенным наглым пренебрежением ответил Рехи, садясь.
– Стихи… Что… – Вкитор явно растерялся, но Рехи оборвал его:
– Верните мне Ларта! Я у вас вроде части культа? Вроде как главный?
Но ответ разочаровал и вновь вызывал головокружение:
– О нет, главный средь нас Верховный Жрец Саат. Ты же лишь орудие в руках нашего Создателя – Двенадцатого.
Рехи задохнулся от возмущения. Если бы не мерзкий запах гнилой желчи, идущий от Вкитора, то вцепился бы в его обвисшую складчатую шею.
– Двенадцатый просто безумец, – процедил сквозь зубы Рехи. – Вот и весь сказ. Тьфу, твои словеса, как зараза, липнут. Еще место это…
– Ты узнаешь его? – поразился Вкитор.
