– Долго рассказывать. Но ваш мир был ее частью. И предполагалось, что Стражи защитят все миры. Сначала прибыло двенадцать достойных. Потом присоединился тринадцатый. Такой же своевольный мальчишка, как и ты. Сумеречный Эльф, – спокойно говорил Митрий. – Они приняли великие знания, великую силу, чтобы ограждать всех разумных существ от зла еще до его зарождения в душах. Для этого я создавал Стражей Вселенной. Но мы забыли, что нельзя отнимать свободу воли у людей. И из-за этого сила обернулась проклятьем для будущих стражей, выжгла их разум непосильными знаниями, иссушила души невозможностью вмешиваться.
– А зачем вмешиваться-то? Если есть сила… можно больше охотиться, больше есть! Быть сильнее других! – выкрикнул Рехи и уточнил, что на самом деле имел в виду: – И защищать свою семью лучше других… Да что теперь сила.
Он сел на уцелевшую скамью, крепко сжав кулаки. Никакого великого сражения не получилось, потому что великое Зло не нападало. Вокруг только скрипела тишина. Митрий еще раз поведал, кто он и что случилось с миром Бенаам. А потом, так уж получилось, и с родным безымянным миром. Все по цепочке и по кругу: одна фатальная ошибка цепляла другую. Катастрофа Бенаама повторилась в мире Двенадцатого. Ни о каких чудесных воскрешениях в истории речи не шло. Значит, Рехи просто убедил себя, ошибся, ожегся о красивую сказку, которой легко заморочить простака из стана кочевников.
– Ты отказался от силы, – донесся голос Двенадцатого, который заинтересованно повернул косматую голову, сдвигая на затылок длинный капюшон.
– Да ты не силу предлагал, а какой-то бесполезный хлам. Говорит: «Давай я передам тебе знания обо всех живущих». И что мне от них? Знаниями не наешься, – нарочито весело обращался к Митрию и Сумеречному Рехи, но голос надломился: – Знаниями… не вернешь тех, кто погиб. Что все-таки не так со Стражами? Почему мы все такие, проклятые и исковерканные? Сидим тут все вчетвером теперь.
– Представь, если бы была такая сила, что ты мог бы достать сколько угодно пищи, но на тебя наложили строгий запрет, заставили испытывать мучения. Ты оставался бы голодным, имея возможность наесться досыта, – протянул с обычной манерой всезнайки Митрий.
– Я бы сошел с ума! – прорычал Рехи, сдерживаясь, чтобы снова не вмазать по самодовольному лицу создателя всего этого хаоса, который, похоже, в полной мере не чувствовал своей вины. Или просто все искажала скорбь пополам с невероятным разочарованием. Так ли выполняется великий долг? В разрушенном зале, пропахшем падалью? Долг перед Лойэ выполнить не удалось. Рехи смотрел на свои руки – вроде бы такие сильные, но такие бесполезные. Он вспомнил, что Сумеречный тоже временами рассматривал свои ладони.
– Вот и они сошли. Только мерили все не чувством голода, а возможностью помогать людям, ограждать их от совершения зла, – ответил Митрий. – И проклятьем стал великий духовный голод, невозможность никому помочь. Полагаю, ты опять запутался.
– Да нет, продолжай, – нахмурился Рехи, он все понимал, слишком хорошо понимал. – Мне интересно, почему наш мир стал таким. Хотя я все видел в снах, но то была лишь часть рассказа о вашей далекой огромной «Вселенной».
– Все тринадцать сошли с ума. Лишь Сумеречный Эльф по сей день пытается сохранить остатки былого здравомыслия. А Двенадцатый прибыл в ваш мир. Народная память исказила историю его несчастливой жизни.
– Исказили! Унизили! Меня! Да я… – прохрипело жалкое существо, заламывая руки.
Сумеречный Эльф подошел к нему, с участием говоря:
– Успокойся, не плачь, ты же воин.
Двенадцатый, судорожно перебирая ногами, отполз в дальний угол. Глаза его округлились, в мутной пленке панически дрожали расширенные зрачки.
– Не тронь меня! Не тронь, Разрушитель Вселенной! Не тронь… – завыл он, потом перевел дух и сказал: – Я для них теперь Темный Властелин! Я был достойнейшим из достойных, светлейшим из светлых.
– Тебя сгубила гордыня. Великая сила всегда отыщет внутреннюю тьму, закрадется в нее, как вода в ложбину, и начнет постепенно гнить, как в болоте, – заключил Сумеречный Эльф.
– Ну, так что этот старый дурак сделал с нашим миром? Я видел войну с лиловым жрецом. Но где ты раньше-то сидел? – спросил Рехи.
– Я правил! Я был вашим королем, две тысячи лет наблюдал за вами! В мою честь строили храмы, пели гимны, – с ностальгической грустью воодушевленно начал Двенадцатый. – Я примирял враждующих и наставлял Стражей Мира. Разрушитель Мира… начал сеять рознь. Те войны, которые описал старый адмирал, разгорались из-за него. Люди сами не понимали, почему хотят уничтожить друг друга.
– Люди всегда придумают причину, – сказал Сумеречный Эльф. – С тобой или без тебя.
– Двенадцатый, пора бы заканчивать все это, – напомнил Митрий, видимо, улавливая шевеление черных линий. Они набирались сил для новой атаки. Рехи понял, что у них не так много времени на разговоры. Возможно, падший Страж намеренно забалтывал противников, чтобы навечно запечатать врагов в недрах черного кокона и там сожрать, как паук в норе. Рехи поднялся и схватился за меч, готовый в любой момент кинуться прочь.
