Воздух закружился воронкой, полетели обломки скамей, драгоценности и клочки гобеленов. Стены дрожали и рассыпались, свод снесло ураганной волной. Рехи кинулся на пол, закрывая голову руками. На расстоянии вытянутой руки от него в плиты пола впился кусок кровли, сверху чуть не пришибло тяжелой балкой. К счастью, вовремя подоспел Сумеречный Эльф.
Они с Митрием стояли и молча наблюдали за исчезновением Великого Зла безымянного мира. Великого ли? Или просто несчастного?
Рехи тоже поднялся и встал рядом с бессмертными. Тело Двенадцатого вздрагивало в ожидании конца. Из воздуха соткалось огромное копье и пронзило и падшего Стража Вселенной, и падшего Стража Мира.
– Спасибо… Дальше мука или отдых – не мне решать. Наконец-то решать не мне… Как… легко… – медленно проговорил Двенадцатый и рассыпался облаком пыли вместе с полупрозрачным копьем. В тот же миг ветер стих, с грохотом посыпались витавшие вокруг Цитадели обломки. Завершилось. Закончилась эра, минула эпоха черных линий.
– Вот и все. Они оба признали свой главный грех. Только так можно было победить их. А мы и не догадывались, – выдохнул успокоено Митрий.
– Когда додумался? – усмехнулся Сумеречный.
– Когда нас снова чуть не задушили черные линии.
«Иногда важно просто поговорить, а не рушить сразу мир. Просто поговорить и понять друг друга. Только кто так умеет?» – думал Рехи, все еще глядя на то место, где истлел ужас их мира:
– Что это было? То самое верное средство?
– Да. Меч, Разящий Неправого. Он самый. Единственное оружие, способное убить Стражей Вселенной. Иногда вовсе не меч, но мы это так назвали. Когда-нибудь такой меч доберется и до Сумеречного Эльфа. Когда его поглотит тьма. А дальше – неведомо даже мне, – негромко объяснил Митрий. – Мечи выковывали однажды те, кто любил двенадцать избранных. Друзья и близкие. Они сознательно отдали свои жизни, вплели их в великую силу оружия, узнав о проклятьях. Родные, любимые отдали свою жизненную силу кузнецам, чтобы этот меч нашел неудавшегося Стража в любом уголке Вселенной, если тот окончательной сойдет с ума. Одиннадцать пронзили сердца несчастных намного раньше, а Двенадцатый прятался в вашем мире.
Рехи прошелся по залу, перелезая через обломки, точно ища еще кого-то или что-то. Какой-нибудь хитрый артефакт, потайной люк, древнее сокровище – хоть что-то, способное обратить время вспять и все исправить, как он обещал Лойэ. Но натыкался лишь на обломки и мусор. Он перебирал груды золотых монет, но не понимал их ценности. Золотом не вернуть тех, кто дорог.
– И что? Все? Я столько шел, чтобы этот идиот вот так окочурился? – возмутился Рехи, раздраженно кидая в стену серебряный кувшин.
– Он преодолел свой страх, осознал свое безумие. И ушел. Теперь не нам его судить, – со смиренной радостью произнес Митрий.
Рехи набрал в грудь побольше воздуха, чтобы громко закричать, выругаться, обрушиться на Митрия с обвинениями. Но внезапно его скрутила такая бесприютная душевная пустота, что он только горько выдохнул и почти упал на ближайшую скамью, зарываясь лицом в сложенные руки. По телу пробегали волны дрожи. Отрешенность спадала, стальная непоколебимая скорбь превращалась в бесконечное горе. Ничего не завершилось, проклятье эльфов не было снято. По-прежнему хотелось напиться крови. Рехи чувствовал себя обманутым и уничтоженным.
– Ну… я тогда это… пойду. А то есть хочется. Буду дальше… скитаться по пустыне, – пробормотал он. – Что мне еще делать? Я не могу вернуться. Я столько шел сюда, чтобы ничего не получить!
– Ты слышал законы мироздания. Нельзя возвращать время и воскрешать мертвых, – непоколебимо стоял на своем Митрий.
– А как же Натт?!
– Рехи, не занимай место уничтоженного Разрушителя в этой Цитадели.
– Разрушителя! А что! Хорошая идея! Сумеречный будет новым падшим Стражем Вселенной, а я новым падшим Стражем Мира! – навзрыд рассмеялся Рехи. – Ну, Сумеречный, а ты что думаешь?
Сумеречный сидел на камне и тихонько напевал, поигрывая мечом с инкрустированной рукояткой:
– Двенадцать мечей нашли свою цель… Тринадцатый бродит – живая мишень. Весело тебе, Митрий, смотреть, как нас убивают любимые и родные? Как пронзает нас их смерть? Знаю, не очень весело! Знаю, откуда эти черные пятна на золотых крыльях. Но что же, что же, учитель, ты натворил!
– Сумеречный… Тринадцатый Проклятый. Ты еще жив. И ты не Разрушитель Вселенной, – смутился Митрий.
– Ложная надежда – хуже отчаяния. Выбор, говоришь… Выбор… Но ты не слышишь скрежетание когтей тьмы за моею спиной. Я такой же обреченный… Значит, вот где прятался Двенадцатый, скрывал свою силу столько лет.
– Ты бы попытался убить его раньше, если бы знал?
– Нет. Я бы услышал, что этот мир страдает. Я бы помог ему! Но не в разрушении.
– Я всегда знал: ты еще сдерживаешь тьму, потому что сохранил веру в людей.
– Как ты когда-то поверил в меня, так я поверил в них.
Сумеречный Эльф кивнул и поднялся со своего места, Рехи неотрывно следил за ним. В душе вновь повернулся кинжал надежды, вновь сердце закровоточило не ядом, а ожиданием.
