– А ты, Митрий, для чего довел мальчишку до Цитадели? – пытливо спросил Сумеречный.
– Цель – встреча с Двенадцатым. Так завершился круг. Без Рехи кокон черных линий не поддался бы, ты сам видел. Ведь в Рехи воплотилась сила хранителя этого мира.
– Я устал это слушать! Да ну вас к ящерам! Пошел я от вас! – прошипел Рехи, направляясь к выходу. – Вы такие же, как Саат. То поете гимны, то отдаете на съедение. Не меня, так тех, кто мне дорог.
Сад встретил его мертвыми колючками, которые гнили и распадались, превращаясь в прах под ногами. От поднимавшейся пыли щекотало в носу, как и от сдерживаемых гневных слез. Рехи больше не знал, у кого просить милости, с кем заключать сделки, в кого верить. Чуда не произошло. Возможно, чудес вообще не бывает.
– Постой, постой, мы не такие сектанты, как в Бастионе, – окликнул Митрий.
– Не нужна мне ваша сила! И нет ее во мне! Я хочу есть, я прошел этот путь… и что? И что? Я лишился всего! И меня все так же преследует голод! Голод пустоты!
– Чего же ты ждал? – спросил Митрий.
Рехи укорял себя за вечную доверчивость. Всегда же говорил себе: нельзя заводить друзей. Пусть с Лартом и получилось, но с бессмертными ничего не работало. Их опасная дружба выжгла до самого дна. Впрочем, Митрий изначально ничего не обещал.
– Я… Я… Сначала я просто хотел убить Двенадцатого Проклятого, – признал Рехи, останавливаясь на пороге.
– Теперь он мертв, – кивнул Митрий.
– Да. Но это было в прошлом. Сейчас я хотел воскресить Натта. Думал, вы поможете, если я выполню долг!
– Но нельзя.
– Невозможно или нельзя?
– Невозможно.
Рехи и верил, и не верил. Он стоял на пороге нового мира, а вокруг колыхались черные линии. Небо чернело тяжелой твердью, на горизонте взбухали расцвеченные молниями облака извержений. Мир по-прежнему погибал.
– Тогда пойду… к ящерам все. К ящерам. Есть хочется. Пусто – вот тут, – Рехи приложил ладонь к груди. – Какой-то другой голод.
– Да, Рехи, так и должно быть, – вмешался Сумеречный Эльф. – Митрий, не мучай его. Это сила Хранителя Мира…
– Проект «Стражи Мира» провалился. Признаю, – сурово кивнул Митрий. – Провалились оба проекта: «Стражи Вселенной» – катастрофа. «Стражи миров» не дали никакого результата, только множество несчастных людей, на которых выпал жребий.
– Вот и хорошо. Рехи – это просто Рехи. И он дошел до Цитадели, сам, – мягко подтвердил Сумеречный Эльф.
«Не боги, о люди, нас в пропасть несут, – вспомнились слова Двенадцатого. – А если не боги, а если мы сами себя убиваем, значит, и вернуть в жизни свой мир тоже можем сами».
– Значит, я просто ошибка? Просто на меня выпал жребий? Да пошли к ящерам трехногим все ваши проекты! У меня есть сила, я вижу линии! И я чувствую голод – вот тут, вот прямо здесь, где бьется сердце. Я не уйду отсюда без ответов, – упрямо остановился Рехи.
– Ты изменился. Сильно изменился. Но ты же видел, какие здесь линии мира. А мы не имеем права вмешиваться, – встревожился Митрий, приближаясь и рассматривая со всех сторон. Рехи попятился, опасаясь, что Митрий неведомыми штучками семарглов лишит силы Стража Мира, выкачает, как недопитый бурдюк с кровью.
– Не имеем ли? – воодушевился Сумеречный Эльф.
– Рехи, ты понимаешь, что это опасно?
– Понимаю. Я могу исцелять, я видел. Так вот. Могу ли я воскресить человека? Одного! Маленького человека!
– Никто не знает. Это знание недоступно даже мне, – с напряженно застывшим лицом уклончиво отвечал Митрий. – В любом случае – цена будет крайне высока. Ты уже никогда не останешься прежним.
– Пусть так. Но, возможно, я смогу вернуться. А сейчас… сейчас я бесполезная душонка. Ничего не сделал доброго. Если есть в этом мире справедливость, я смогу. Ну, так какая цена? – оскалившись, спрашивал Рехи, безнадежно кидаясь то к Митрию, то к Сумеречному. Для него не существовало высокой цены, когда речь шла о бесценном.
– Цена за воскрешение твоего сына – уничтожение гигантских вулканов и закрытие Великого Разлома, который грозит погубить ваш материк. Закрой его – и восстановится баланс, – мрачно провозгласил Митрий, пряча руки в складках одеянья.
– Давно пора, да, давно пора захлопнуть проклятую пасть земли, – воодушевленно закивал Рехи. – Тогда я тем более пойду!
Вновь камень упал с души: ответ все-таки существовал. Страшный и невыполнимый, но ответ. С тайной радостью ветер подхватывал звук неверных шагов согласного на муку.
Отмеренным временем падали минуты. Много песка да мало часов. Застыли виденья из снов, оставалась нагая реальность, ясная и бесприютная. Рехи знал, что с ней делать, он видел насквозь роковое теченье событий, а в них – сплетения линий, как слов. Речь застыла в улыбке, исказившей сухие губы. Он стоял у края бездны, глядя вверх, а не вниз. Мост между прошлым и будущим, мост без второй стороны, устремленный к горизонту грядущего. События обещали произойти без него, но вместе с ним.
– Мы поможем тебе, клянусь, – дал слово Сумеречный Эльф. – Просто эти линии…
