– Я еще много что придумал тогда. – Ларт разочарованно развел руками: – Только он долго не выдержал. Потом я его освежевал. Ну и съел, разумеется. Не пропадать же мясу! Жесткому, правда. Еще он горчил. Наверное, мясо всех трусов горчит.
– Есть еще удивительные истории? – задумчиво потирая кончик носа, проговорил Рехи. Почему-то история Ларта ничуть не шокировала его, лишь добавила логичный эпизод в предположения о судьбе предводителя. Значит, по матери он происходил из эльфов, оттуда же и шла жгучая ненависть к людям.
– О да, есть, эльф, – ухмыльнулся зловеще Ларт. – Я ведь еще и эльфятину ел. Здесь раньше торчало убогое селение эльфов. Они держали троих полукровок как рабов. Эльфы! Как же! Вы всегда ставите себя выше других!
– Да никак я себя не ставил… – возразил тихо Рехи, но его не слушали.
– Мы пришли и смели его подчистую. Пировали вашим холодным мясом, наверное, неделю. А потом возвели стену. Так и живем здесь. Да, холодное мясо мертвецов – это не то. Кровь живого – это нечто, эльф. Нечто…
Рехи поежился, хотя он никогда не слышал о поселении. «А меня ты решил не съесть, а выпить? Распробовал для себя новый вкус, да?» – зло подумал он.
В этот момент в шатер внесли дополнительное «лакомство»: с почестями и под общие завывания на щите прибыло тело убитого утром воина. Рехи совершенно остолбенел, когда понял, что Ларт отдает на съедение своего друга, вернее, его оболочку. В груди что-то болезненно сжалось и оборвалось. Рехи закрыл глаза, пока Ларт говорил с ложным пафосом:
– Друзья, теперь наш брат на вечном пиру. Так продолжим же мы наш краткий пир!
«Да, у них мало еды, у них просто мало еды», – убеждал себя Рехи, но все еще сидел с закрытыми глазами, только обоняние не удавалось обмануть, когда вновь обдало запахом крови, уже не свежей и горячей, но все же… Нет, она не будила голод, наоборот – все больше и больше хотелось сбежать. А, впрочем, из-за чего? Раньше бы он и не удивился. В пустоши все ели, что попадалось. Но, наверное, страх за себя мешал трезво оценивать.
Ларт же не на шутку разошелся, все объясняя Рехи:
– Полукровкам все равно, какое мясо. Мясо! Мясо! Одной кровью мы не можем питаться.
– Тогда чем вы лучше людей? – поморщился Рехи, уставившись на Ларта.
– А эльфы чем лучше? А люди чем лучше нас? Вас… Или вы их, – Ларт рассмеялся.
– Но мы не едим своих.
– Эльфы нам тоже не свои.
– Но ты же и мясо полукровок ешь! – воскликнул Рехи и вскочил с места, указывая на медленно исчезавшее под челюстями полуэльфов тело их воина.
– Еды нынче мало. Смертельно раненые принесут деревне больше пользы, если мы их съедим и не умрем с голоду. Он сам так попросил, это уже вроде традиции, – невозмутимо отвечал Ларт.
– Нет, все же в твоем людоедстве есть что-то еще, – сощурился Рехи, надеясь выудить как можно больше информации. – Что?
– Приручение ящеров, – гордо объяснял довольный собой Ларт. – Не знаю почему, но эти твари слушаются только тех, кто подобен им: жрет любое мясо. Если похитить яйцо ящера и делить потом с вылупившимся детенышем еду на протяжении многих лет, то эти создания оказываются невероятно верными, считают тебя братом. Так я и научился есть с ними всякое мясо. Разницы нет. Попробуй.
И в лицо Рехи настойчиво ткнулась все та же разгрызенная берцовая кость; пришлось отвернуться и в который раз настоять:
– Я же не ем никакое мясо, только кровь… Но есть сородичей… Это же…
– Цена выживания, – оборвал Ларт, а затем с наслаждением отвлекся на что-то более интересное: – О! Вот и главная церемония любого победного пира!
В шатер с неторопливой торжественностью внесли большой сияющий серебром чан, наполненный какой-то мутноватой водой. Или не водой. По крайней мере, не кровью. По бокам старинной чаши вились узоры с изображением неизвестных плодов и листьев, которые Рехи едва-едва припоминал по своим снам.
Ларт встал с трона и подошел к чану, зачерпнул из него несколько раз ладонью, и вместо долгих речей возвестил странный призыв:
– В полет!
– В полет! В полет! – радостным гомоном взорвался шатер. Потом чан пустили по кругу, уже строго по порядку давая испить сначала наиболее важным фигурам – воинам-всадникам, стражникам и стражницам. После пробы содержимого у всех на лицах расплывалась еще более довольная ухмылка, чем во время кровавой трапезы.
– Что это? – подивился Рехи, не отходя от трона. Шатер казался ему пристанищем враждебных сил, но чем дальше тянулось это безумие, тем меньше оставалось воли сопротивляться. Отказываться от еды он не привык.
– Кое-что, что мы вспомнили из знаний старых людей, – многозначительно ткнул его локтем Ларт. – Хорошая вещь: туманит разум, но проясняет мысли.
Затем чаша вернулась к трону и ее поднесли Рехи, он с опаской принюхался:
– Ларт, я это не буду.
Уже совсем на дне плескалось нечто – не вода… От жидкости исходил резкий незнакомый запах.
– Будешь, – усмехнулся зловеще Ларт. – Это часть ритуала во время пира. Ты не имеешь права отказаться, если чашу тебе подносит сам король.
