– Ну… Ларт может что угодно, – отвечала неопределенно Телла. Чтобы продолжить разговор, они переместились ближе к краю шатра. Рехи пригляделся к новой знакомой: вперед выдавалась пышная высокая грудь, едва прикрытая бурой туникой, светло-песочные волосы доходили до покатых плеч, чуть вздернутый нос не портил миловидного лица с округлыми щеками. Зато на шее и руках у девушки алели многочисленные старые отметины. В них угадывались и укусы, и порезы, и еще множество мелких повреждений. Похоже, жизнь потрепала Теллу. Как их всех.
– Эти шрамы на тебе тоже от «чего угодно», от Ларта? – неодобрительно хмыкнул Рехи. Новая знакомая изменилась в лице, поежилась, но нарочито беззаботно дернула плечами:
– О, нет-нет. Это от людоедов. Когда я жила в их деревне, то была их рабыней. Как же, полукровка, уродец… Они передавали меня друг другу, когда очередной хозяин проигрывал пари. Знаешь, что такое пари?
– Нет. Но чую – это мерзко, – поморщился Рехи.
– Мерзко, – почти всхлипнула Телла, но воодушевленно и мечтательно продолжила: – А Ларт бывает ласковым, очень ласковым. С кем угодно, кто ему понравится. Он для нас все! Нам больше некуда пойти. Он кормит нас, он научил нас приручать ящеров.
– Ты тоже ешь с ящерами мясо? – Рехи вспоминал недавний рассказ предводителя, и его не покидало отвращение.
– У меня еще нет своего ящера. Но будет, обязательно будет, – наивно твердила Телла. – И у тебя будет, если Ларт разрешит. Попроси его – и он разрешит, если ты останешься с нами.
Все здесь сходилось на Ларте, на их предводителе. Телла, очевидно, не была воином и вообще не производила впечатления бойца. Да еще ее как будто специально подослали, чтобы она уговорила остаться в деревне. «Но я пойду дальше, все равно пойду», – хотел возразить Рехи, но не успел, потому что Телла вопросительно подняла на него глаза:
– А ты будешь со мной?
Она подалась вперед и нежно провела ладонью вдоль щеки Рехи, он слегка опешил:
– Прямо сейчас?
– И когда захочешь, – приветливо улыбалась ему Телла.
Безумные танцы в шатре заканчивались: кое-кто ушел, оставшиеся полукровки постепенно разбивались на парочки, а кто-то уже предавался любовным играм на разбросанных шкурах. Поблизости Ларт самодовольно и жадно целовал незнакомую темноволосую девушку, одновременно раздирая на ней тунику. Она глупо смеялась, отвечая на его настойчивые ласки. Рехи огляделся и насмешливо ответил Телле:
– Не боишься эльфа?
– Вы лучше людей. Я полуэльф, мать была чистокровной, но рабыней в деревне людей.
– И ее не съели? – неуместный вопрос едва не испортил продолжение ночи.
– Нет. Но делали вещи похуже, – глухо отозвалась Телла. – Как и со мной, когда я подросла.
Лицо ее вытянулось, подернулось мрачной тенью, губы плаксиво искривились, едва не потерялось манящее очарование соблазнительницы. По щеке ее скатилась одинокая слеза. Не хотелось, чтобы разговор перерос в рыдания, поэтому Рехи понимающе погладил новую знакомую вдоль спины, слегка встряхнув.
– Эй-эй! Ладно, это в прошлом. Не думай об этом, – доверительно проговорил он, заглядывая в глаза Теллы. А они оказались красивые и необычные: темные, с синеватым отливом, ныне чуть замутненные стоявшими в них слезами. Рехи даже залюбовался.
– Так помоги мне забыть! – воскликнула Телла, обвивая тонкими руками его шею. Рехи в ответ обнял ее и с наслаждением впился в приоткрытые губы, будто пробуя их на вкус, затем спустился к шее, оттянув ворот туники и оголяя плечо. Она только улыбалась в ответ, уже украдкой распуская тесемки его штанов.
«Похоже, ночь будет жаркой», – не без удовольствия отметил Рехи и не ошибся. Шатер постепенно наполнялся сладострастными стонами и довольным рычанием. Вскоре одежда полетела в сторону, а кожу приятно защекотали ворсинки шкур мохнатых ящеров, разбросанных на полу шатра. Телла оказалась податливой и мягкой, в отличие от Лойэ. Она позволяла делать с собой все что угодно. Рехи чуть не заскучал: все приходилось брать в свои руки.
Он входил в нее легко, размашисто и двигался, пожалуй, слишком быстро. А девушка лишь выгибалась навстречу и повторяла движения, которые указывал ей партнер. Может, она так привыкла с Лартом? Наверное, с ним… Предводитель всегда брал, что пожелает. И не принимал отказов, его не интересовало чужое мнение, но под его началом деревня укрепляла свои позиции. Поэтому им восхищались, ему все позволялось.
Рехи же не привык так, с Лойэ приходилось каждый раз вести опасную игру, завлекать ее и приручать, словно хищника. Да еще потом терпеть укусы – проявление страсти. Телла же только тянулась мягкими губами, приникала к шее, но у нее не оказалось длинных клыков. Она ласково обнимала, проводила руками по спине, прижимаясь всем своим естеством, словно даже во время первобытного торжества страсти искала защиты. И вместо пьянящего безумства пробуждалась жалость к ней, в ее тяжелой судьбе.
