— Зачем я? — не разогнулся Джабаров и теперь. — Или думаете, если бросаю кирпичи, значит, мне делать нечего? Сейчас придет главный механик.
Он и пришел через несколько минут, седой и грузный человек с опустившимся веком на левом глазу, отчего правый глаз, раскрытый шире обычного, смотрел резко, и многих людей это смущало.
— Гулам Абдурахманович Ташкулов, — представился он.
Директор ушел, провожаемый неодобрительным взглядом Ташкулова, что не укрылось от внимания Горбушина, и догадка, что на ДЭС не все благополучно, опять тревожно шевельнулась в нем. Но, ничем не показав своей озабоченности, он любезно спросил, кто сдаст им по акту станцию.
— Пригласим инженера Дженбека Нурзалиева, начальника СМУ. Завод строит он, ему и сдавать, — последовал ответ.
— Принять здание мы имеем право только от одного из членов заводоуправления, — возразил Горбушин.
— Почему?! — сразу пошел в наступление Ташкулов.
— Потому что договор «Русский дизель» заключил с вашим заводом, а не с узбекским СМУ, вы и обязаны сдать нам готовый для монтажа машинный зал.
— Я не строитель, я главный механик!
— Мы охотно примем станцию от главного механика, — улыбнулся Горбушин.
— Одну минуту, дорогие… Минуту! Вы правы! Наш завод имеет обязательство перед вашим заводом, а государственный подрядчик, СМУ, имеет обязательство перед нашим заводом. Как быть?
Шакир увидел, что способность к возражению у бригадира иссякает.
— Вопрос очень серьезный, — поддержал он Горбушина, — в каком помещении, хорошо или плохо сделанном, будут работать машины. И другое учтите: типовые технические условия, которыми мы руководствуемся, утверждены Техническим комитетом при Совете Министров СССР.
У Ташкулова вырвалось:
— Хорошо в Ленинграде! Хорошо в Москве! Нанимай кого хочешь, сколько хочешь… В Голодной степи вечный голод на людей… За каждым способным работать бегут два нанимателя… Я сам бегаю, я, Ташкулов!..
Рудена спросила, почему дизеля и генераторы не стоят у ворот ДЭС, где им положено стоять по техническим условиям. И услышала: по указанию начальника СМУ, инженера Дженбека Нурзалиева, машины сгружены в ста метрах от ДЭС.
— Интересный ваш товарищ Нурзалиев! — весело заключила она. — А мы что же, на себе их сюда принесем? В каждом дизеле двадцать тонн, в генераторе — десять.
— Дорогие товарищи… Вес ваших машин меня не касается. Меня интересует, чтобы вы остались довольными ДЭС. Машины тяжелые, этого достаточно. Помещение должно быть надежным. Я правильно говорю?
Занятые разговором, они все же заметили, как к ним с изящной легкостью подошла девушка. Она была до того глазаста, что создавалось впечатление, будто глаза жили отдельной, независимой от лица жизнью и даже несколько его подавляли.
Она проговорила почти без акцента:
— Здравствуйте, товарищи!
Ташкулов представил пришедшую:
— Наша сотрудница Рипсиме Гулян… — Он задумался, приложив два пальца ко лбу, затем обрадованно воскликнул: — Джуда якши!.. Она вам сдаст станцию! В чем дело? Представительница заводоуправления…
Сколько можно возражать? Шеф-монтеры волновались. Особенно неприятно было Горбушину, но отказаться от строгой требовательности в этих переговорах он не имел права.
Рипсиме Гулян почтительно заметила Ташкулову:
— Гулам Абдурахманович, удобно ли сдавать одной мне? Может быть, вместе с Нурзалиевым?
— Его нет на заводе. Уехал проверять строительство дороги. Вы видали базар в Самарканде, ленинградцы? Нет, не видели? Советую посмотреть. Это всем базарам базар. Так я вам должен сказать, что у меня такой же развал в корпусах. Базар в Самарканде! Всюду валяются детали хлопкоочистительных устройств, пухоотделительных устройств, камнеуловительных устройств… Сам я не имею возможности сдать вам станцию!
Рудена, заинтересовавшись сообщением о строящейся дороге, улыбнулась:
— Что вы строите дорогу, это хорошо, но почему двор заливает грязища?
Ташкулов нацелился на нее правым глазом:
— Двор подождет… Надо скорее подводить хорошую дорогу к заводу. Конечно, мы извиняемся, пострадала ваша замечательная обувь!
Рудена покраснела.
— При чем тут мои туфли, странно вы рассуждаете… Культура производства должна быть или нет? — с трудом сказала она.
Ташкулов учтиво наклонил голову:
— Я так вас и понял…
Старый человек смутил не только ее. Быстро, осуждающе взглянула на него Рипсиме Гулян, откровенно выразив сочувствие Рудене. Ташкулов, впрочем, не придал этому значения. Сочтя вопрос о сдаче ДЭС решенным, он повернулся и пошел к главному корпусу, откуда только что стали раздаваться визг электропилы и гулкие удары деревянного молотка по жести.
Гулян стояла полуотвернувшись, застыв в неловком ожидании. Горбушин подошел к ней:
— Извините, пожалуйста, можно узнать, какую должность вы занимаете на заводе?
— Это не имеет значения, поскольку моя маленькая обязанность заключается в том, чтобы показать вам станцию. Вы старший?
— Бригадир… Горбушин. Значение имеет не ваша маленькая обязанность, но ваша должность, поскольку акт о сдаче, очевидно, предложат подписать вам, а нам не безразлично, какое должностное лицо это сделает.
— Я ничего подписывать не стану!
