Велик был спрос и на хлопчатобумажные ткани, — кому не надоело носить ватники в долгую военную пору? Узбекская республика, ведущая по хлопкосеянию, непрерывно увеличивала посевы хлопчатника, и, хотя уже было известно, что через три-четыре года ее переведут на единую энергосистему и дизели повсеместно снимут (они и были сняты в конце пятидесятых годов), тем не менее советское правительство и на это короткое время решило отправить в Среднюю Азию партию мощных дизель-генераторных машин, следом за которыми на места выезжали бригады шеф-монтеров.
Попросив Шакира замерить оба крайних фундамента, правильно ли сделаны они, Горбушин и Рудена пошли к воротам, где поджидала Рипсиме Гулян. Она стояла спиной к машинному залу, показывая сборщикам, что их внимание к ДЭС ее не интересует.
Рудене это не понравилось. Впрочем, ей не нравилось и то, что девушка красива.
— Товарищ, — сказала Рудена, — что же получается? Черный пол вместо плитки… В каждом дизеле тринадцать тысяч деталей, — черное класть на черное, чтобы все смешалось? А есть детали не толще иглы, не больше птичьего глаза!
Гулян не переменила позы. Это показывало, что и Рудена ей не понравилась.
— Не беспокойтесь, пожалуйста, ваши детали не смешаются… Пол мы закроем брезентом, которым укрывают бунт хлопка от дождя, и можете раскладывать свои детали, как вам захочется. Что же касается плитки, то она давно выписана, и, как только прибудет, мы сейчас же займемся ее укладкой.
Рудена иронически засмеялась.
— Ты слышишь, бригадир? Плитка выписана, скоро будет здесь… А нам, девушка, что же, сидеть и ждать ее? Это бы ничего, отдохнуть и позагорать у вас можно, солнце горячее. Но кто нам оплатит такой курорт, уж не вы ли?
Горбушин попросил Рудену говорить спокойнее, и она обиженно умолкла. Гулян, кажется, осталась этим довольна. Она повернулась к Горбушину, и его поразили ее удивительные глаза.
— Вы только не подумайте, бригадир, будто от вас намерены что-то скрыть. Недоделки на станции серьезные. Объяснение им — хроническая нехватка людей… Еще я должна вам сказать, что завод строит СМУ, вот к его начальнику, инженеру Нурзалиеву, пожалуйста, и обращайтесь со своими претензиями. Я предлагаю вам защищать интересы своего «Русского дизеля», а не нашего хлопкозавода.
Горбушин, чтобы уйти от искушения смотреть девушке в лицо, опустил голову.
— Об интересах нашего завода здесь следовало кому-то подумать раньше!
— Думали, думали!
— Это незаметно, представьте…
— Но я сказала вам о нехватке людей. Директор даже инженера поставил сюда наблюдать за темпами строительства и его качеством.
Это услышал Шакир, который подходил, на ходу складывая белый металлический метр.
— Инженер контролировал это строительство? — удивился он.
— Да! — быстро, охотно ответила девушка.
— Ну и специалист он был, знаете! Его бы за такой контроль уволить с работы без выходного пособия!
Гулян хотела что-то возразить, но вдруг смешалась, покраснела. Она заговорила после короткого молчания и с заметным усилием:
— Нельзя так говорить о человеке, которого вы не знаете!
— Простите, девушка, но я его знаю. Очень хорошо знаю. Качество его работы — вот лучшее удостоверение его личности! А что здесь? Контрольный инженер позволил строителям допустить грубейшую ошибку, не справился, в сущности, с чепухой.
— Но если он еще неопытный… Никакого опыта… — От смущения лицо девушки сделалось уже багровым. И понятно было, как она от этого страдала.
— А зарплату, в силу своей неопытности, позвольте спросить, он не забывал получать два раза в месяц?
— Не забывал… — согласилась она с отчаянным уже усилием.
А затем произошло никем не предвиденное. Представительница заводоуправления быстро прикрыла ладонью глаза, всхлипнула и побежала к заводским воротам, не отнимая руки от глаз.
Шакир и Рудена ахнули. Она была контрольным инженером! И Горбушина озадачило поведение девушки, он тоже счел ее причастной к браку, но окончательно увериться в этом ему что-то мешало, — да он уже и знал, что именно. Он попеременно читал в ее глазах незаинтересованность происходящим, нетерпение узнать выводы сборщиков, просьбу помочь ей. И, наконец, это смущение, заставившее ее заплакать и убежать.
— Мне кажется, товарищи, что мы в чем-то ошибаемся!
Как же это задело Рудену! Она даже подбоченилась, выражая этим полное недоверие к услышанному:
— То-то, Горбушин, я подумала: дизелем, что ли, отрывать твой взгляд от нее?.. Поставил его на девчонку и умер. Она беды натворила, тут нечего и толковать. Вспомните, как стояла у ворот и даже смотреть в нашу сторону не хотела, а потом — плакать и бежать? Или ты где-нибудь видел, чтобы женщина плакала из-за того, что завод не выполнил производственного плана?
Горбушин промолчал.
