– Боже, безмозглая дура! – Она открыла духовку и вытащила из неё большой кусок яблочного пирога. – Сама обещалась угостить, а вместо этого пустым брашем поит!
– Вы не безмозглая! – Сказал Тим.
Гуртру рассмеялась.
– Ну спасибо милый! – Она поставила блюдо с пирогом на плиту возле него и потискала мальчика за щёки. – Вот бы навсегда таким остался хорошеньким. А то вырастишь и станет как обычные мужланы. Только и носятся со своим топором, а как дело до него дойдёт, так топорище-то квёлое!
Гертру упёрла руки в бока и раскатисто рассмеялась своей остроте. Тим не понял ни слова, но рассмеялся вместе с ней, больно уж заразительным был смех женщины. Смеялась она так же громко, как и говорила.
– У моего отца топор из драконова дерева. – Вспомнил Тим и улыбка сразу начала увядать на его лице. Он чувствовал как слёзы наливаются ему в глаза, но он больше не собирался никогда плакать и усилием загнал всё назад, глубоко вдохнул и проглотил комок, подкатившийся к горлу. – Был.
– А что стало с твоим отцом, милый?
Подавить слёзы в этот раз было сложнее, но Тим и тут справился.
– Он умер. – Он глубоко вздохнул. – мой брат убил его. – Ещё один глубокий вздох. – Огненный демон вселился в него.
Последние слова Тим процедил сквозь зубы изо всех сил заталкивая слёзы назад в себя. Его всего трясло и губы сжались в две маленькие полоски, крепко сжимая всхлипы внутри.
Вдруг, Гертру крепко обхватила Тима и прижала его к своей необьятной груди.
– Поплачь, милый. Мужчины должны иногда плакать, иначе они сломаются как ветка. – Она гладила мальчика по голове. – Здесь нечего стесняться. Поплачь, давай. Это будет наш секрет.
Слёзы хлынули на передник женщины и мальчик разрыдался, уткнувшись лицом в её грудь.
– Всё будет хорошо. – Гертру прижала его ещё сильнее. – Всё будет хорошо.
Вскоре Тим успокоился и затих. Словно гора упала с его плеч.
– Вот так. – Гертру вытерла передников слёзы из его глаз. – Полегчало милый?
– Да. – Слабо улыбнулся Тим.
– Расскажи мне, что произошло с тобой. – Гертру налила мальчику вторую кружку браша.
Дождь между тем кончился и солнце закатилось за горизонт, на прощание залив фиолетово-красным пики дальних гор и макушки деревьев. Переливаясь с фиолетово-золотым дождевым туманом свет красивой дымкой висел над лугами и полями вокруг большого города. Пастухи уже загоняли стадо на ферму, приютившуюся в пригороде. Дождевая вода стекала по деревянным водостокам, неся с собой фиолетовые и золотые нити. Центральная площадь почти опустела, ведь был всего четвёртый день недели и люди расходились домой, готовиться к завтрашнему дню. Продавцы тоже давно уже свернули свои прилавки. Больше на площади делать было нечего, то ли дело в выходные, на восьмой и девятый день. Тогда цирк даст своё представление и площадь будет до самого утра кишеть людьми. Вот тогда продавцы съестного и сувениров ухватят свой кусок пирога с курхамой.
Капли дождя блестели в фонарях и переливались розовым, свисая на каштипах. Стражники зевали у ворот, ожидая смены. Переулки и улочки становились всё тише и пустынней, только патрульные иногда шагали по деревянным тротуарам, гулко постукивая каблуками в тишине сумерек. Крипты тонко скрипели в сгущавшихся тенях деревьев. Сначала один, потом два, чем темнее становилось, тем больше жуков запевали свои ночные трели. «Кри-кри-кри» Чем ярче проступали звёзды сквозь тёмный небосвод, тем уверенней становились трели ночных птиц в садах и парках города. Влюблённые парочки прогуливались по набережной, на юге города. Небольшая река медленно катила спокойные темные воды, в глубине которых иногда сверкали красные и розовые искры светящихся рыб. Феокситовые аллеи раскинулись у самой воды и скамейки стоявшие прямо под свисающей сенью деревьев создавали множество уютных уголков. А множество разноцетных актионов снующих по ветвям феоктистов создавали волшебную атмосферу для каждой пары. За рекой начинались луга с фермами и полями. Они раскинулись на несколько архат вокруг Ангаса, занимая каждый кусочек земли не пораженой пурпуром. Над лугами расстилался вечерний туман, тонкой белесой полоской опускаясь на равнину. Парочки на скамейках любовались тем, как над туманом, далеко на горизонте возвышались вершины Двадцатигорья, как последние лучи солнца еще окрашивали красным их белые пики.
Сумерки опустились на цирк и скрытая в их темноте одинокая фигура, стоящая под навесом повозки, покуривала скиттер и наблюдала, как маленький мальчик рассказывает что-то кухарке в яркой витрине. Табак громко затрещал на затяге и синим цветом осветил лицо хозяина цирка.
– Давай вставай, малец. – Руф расхаживал по вагончику подпрыгивая. – Новый день. Новый ты. Новый я. И ла-ла. Бим-бом, солнце приходит в дом!
Клоун распахнул ставни, прохлада и солнечный свет ворвался в темноту фургона. Тим завернулся в одеяло с головой.
– Ну нет-нет-нет-нет! – Клоун подскочил к кровати и принялся скакать вокруг, расставив ноги, чтобы не раздавить мальчика. – Нашествие слонов-прыгунов! Спасайся кто может!