Скелет навеса поднимался на глазах. Уже вечером на него натянули ткань и внутри расположили лавки и тележки с едой и сладостями, солёными крендельками и ушем.
Весь день Тим таскал дерьмо и грязь, вычищал клетки, мыл в шатре, носил воду, рубил дрова, сражался с верблюдами, кормил и чистил всю животную тварь, что находилась в их лагере. Он еле нашёл немного времени, чтобы съесть обед, что ему передала Гертру. Он и не успел открыть рта, как все миски опустели, а браш плескался в животе. Тим не успел поставить кружки, как рядом оказался лысый помощник Калибана.
– А ну хорош отлынивать! Пшёл работать живо! – Поднял тот мальчика за шиворот.
Тим со всех ног бросился к загону и щётка со шваброй снова замелькала в его руках.
Навес поднимался всё выше и раздавался всё шире. Когда сумерки стали опускаться на Ангас, а последние лучи солнца стаи ласкать усы деревянного Унгшаса, площадь стала наполняться людьми, смехом, криками лоточных зазывал и хмельной болтовней. По всей площади зажигались огни и фонари. Горожане встречали начало долгожданных выходных. Площадь была полна жизни. Но главный праздник предстоял ещё впереди. Восьмой день недели, Рота, был главным днём развлечений. В Роту город будет забит до отказа, люди из окрестных земель и городов приедут в главный город страны, чтобы поучаствовать в ярмарке и попасть на цирковое выступление, которое всегда собирало полные трибуны людей. Но всё это будет только завтра, а пока что ленивый Хун благостно довлел над Ангасом.
Солнце поднималось к зениту когда Дегаль вдруг прекратил работу и от всей души плюнул себе под ноги.
– Тварь проклятая, будь ты проклята гнилью. – Прошипел он сквозь зубы
Тим удивленно поднял голову и оторвался от поленицы дров. Через двор шла высокая женщина в белых развевающихся одеждах. Светлые волосы развевались на ветру и обрамляли красивое лицо.
– Кто это?
– Ведьма, вот кто! – Дегаль еще раз плюнул в сторону женщины. – Чтоб она сдохла!
Тим наблюдал, как та обернулась к ним и состроила страшное лицо старику. В одно мгновенье красота соскочила с нее и она превратилась в жуткую старуху. Дегаль потряс ей кулаком вдогонку.
– Настоящая ведьма? – Прошептал бледный от страха Тим.
– Самая настоящая. Костер по ней плачет.
Ведьма между тем пошла в сторону вагончика Калибана. Ее лицо снова стало молодым и красивым, будто и не было этой жуткой маски. "Настоящая ведьма" повторил Тим про себя.
– А что она у нас делает?
Ведьма общалась с Калибаном, посматривая в их сторону.
– Наниматься к празднику пришла.
– Она живет в этом городе?
Калибан повернулся к ним и Дегаль схватился за топор:
– Меньше болтовни, пацан!
Они принялись за работу.Тим со страхом и любопытством посматривал в сторону жещины. Ведьма, между тем, о чем-то спорила с Калибаном.
– Да чтоб ты сдох! – Разнеслось по двору и ведьма зло зашагала прочь.
– Ага, и катись отсюда! – Крикнул ей вдогонку Дегаль. Та обернулась, сделала несколько пасов руками и что-то крикнула на непонятном языке.
Дегаль схватился за сердце и осел на колоду.
– Прокляла, тварь такая. Чтоб я сдох – прокляла. – Шепотом выдавил из себя. Потом ощупал себя и потерянно побрел куда-то к своему вагончику, не обращая никакого внимания на истошные крики Калибана.
Тим проводил его взглядом и продолжил рубить дрова.
– А ведьмы существуют, Руф?
Тим сидел на ступеньках клоунского вагончика с чашкой уша. Клоун затянулся из скиттера и выпустил зеленую струю дыма.
– Ну, ты же видел детеста?
– Видел. – Кивнул Тим.
– Если существуют детесты, то почему не существовать ведьмам?
– Не знаю. – Тим уткнулся в кружку.
– А почему ты спрашиваешь? Где ты ведьму видел?
– К нам сегодня приходила.
– А с чего ты взял что это ведьма?
– Дегаль так сказал.
Руф выронил скиттер и закашлялся.
– Как она выглядела? – Выдавил сквозь кашель и слезы клоун.
– Красивая, в белой одежде.
– Арьяра. – Кивнул клоун. – Она правда ведьма, держись от нее подальше, пацан, слышишь меня?
Тим испуганно сжался.
– А что она может наколдовать?
– Что угодно, как говорят. Заговоры, привороты, может наслать на тебя порчу или превратить в лягушку.
Тим изменился в лице.
– Превратить? Как моего брата?
– Вроде того. – Руф вдруг все понял. – Выбрось это из головы! Даже не думай приближаться к ней, пацан! Ты меня понял? Это не шутки.
– Я не буду. – Замахал руками Тим, но клоун уже видел задумчивую пелену, которой подернулись глаза мальчишки.
Веселье и гомон наполняли навес и двор циркового лагеря, на площади гулял и кутился весь город. И только там, где не было слышно никого, кроме сверчков, в самом дальнем углу двора, на тюке соломы безмятежно спал Тим. Солнце опускалось к горизонту, стук молотка и жужжание пилы утихли, рабочие отдыхали с кружками ушами, усевшись кружком в опилках и дымя скиттерами. Один Дегаль ругаясь себе под нос, проверял все ли гвозди забиты как надо и все ли сделано по совести, расхаживая с фонарем по шатру. Когда сумерки сменились ночью – Дегаль успокоился и решил пойти поесть. Он пошел на скотный двор разбудить Тима, но, когда подошел к тюкам соломы – никого там не обнаружил.