Сам же хирург двумя лёгкими движениями рассек одежду на предплечье безопасника, открывая простор для деятельности. Дождавшись, когда шприц опустеет, он принялся за руку.
Кисть, вернее, то, что осталось от неё и запястья, все ещё были покрыты спекшимся пластиком и металлом скафандра, экзоскелета и серебристой фольгой защитного чехла. Создавалось ощущение, что рука подверглась одновременно и звездному жару, и воздействию сильнейшей кислоты.
Виктор уже насмотрелся на ужасы за сегодня. Но это все ещё заставляло толпы мурашек бегать вдоль его хребта.
Врач осторожно коснулся края чёрного пластика, все ещё окруженного красной материей, и слегка потянул за край ткани. Рука безопасника дернулась, но в сознание тот не пришёл. Врач цокнул языком.
— Видимо, металл наруча где-то задевает нерв. Удивительно, что он ещё функционирует.
Но Вик и сам об этом догадался. Редкому биологу не показывали фокус со скальпелем и лягушачьим нервом, хотя и в виде обучающего видео. Когда оголенного нерва касается металл, происходит короткое замыкание. Мускулы умерщвленной лягушки дергаются, а живой организм испытывает невыносимую боль. Отсюда и такой большой расход болеутоляющих в браслете.
— Будет лучше вовсе убрать все
Вряд ли это было замешательство. Но спрашивать даже формального совета напрямую специалисту планетарного масштаба у вчерашнего студента мешала гордость.
— Может, лучше дистальнее? Протезов кисти по документам больше, чем руки по локоть.
— Может, и лучше, а, может, и нет. Вы же не специалист…хммм… Да, дистальнее лучше, — люди, подобные ему, по опыту Виктора, крайне редко признавали чужие доводы правыми. А если и так, то выдавали их за результат собственной мысли.
Руку не стали освобождать полностью — только очистили от пластика участок выше запястья и вытащили остатки металлических штырей экзоскелета, впившихся в мягкие ткани. А потом начали отсечение.
Как только крупные нервы и сосуды оказались пережаты, а мышцы отведены в стороны, настал черёд костной пилы. В процессе выяснилось, что неизвестное золотистое вещество сплавило не только скафандр, но и кости — тоненькая и короткая игла наручного инъектора от браслета оказалась перемешана с потерявшей форму костью. Удивительно, но мускулы и сухожилия почти не пострадали, а внутри оплавленной кости все ещё сохранилось немного костного мозга.
Операция длилась мучительно долго. Виктор стоически отработал ещё почти восемь часов, прежде чем они окончили работу — помимо повреждённый руки, безопасник заработал несколько переломов и вывихов, часть из которых, вероятно, получил при "посадке" шаттла.
Врач аккуратно зашил "лишними" лоскутами кожи, оставленными после отсечения, конец культи, и как следует обработал повреждение. После такого, конечно, вряд ли осталась какая-то инфекция, однако пациент мог подхватить что-нибудь уже на корабле — идеальной стерильности в местах обитания людей не будет никогда, ведь они сами ходячие мешки с бактериями.
— Всё, — доктор закрепил последнюю штангу на руке пострадавшего. — Теперь ждём заживления, а после подберём ему протез.
Виктор лишь согласно кивнул — ему стоило больших усилий не упасть на операционный стол рядом с Самусом прямо сейчас. Вдвоём они откатили несчастного в импровизированный госпиталь в соседнем помещении (по факту — небольшой плестигласовый бокс), захватив пару тумб с системами жизнеобеспечения. Пульс и дыхание были весьма слабыми, однако вполне соответствовали состоянию здоровья.
Покидая медблок, Виктор бросил мимолетный взгляд на холодильный шкаф со множеством квадратных дверец и пазами под таблички с личными номерами экипажа. Пока что замок был включён только на одной из них.
Что творилось на корабле в эти восемнадцать часов, не смогли бы восстановить все детективы Земли. Прыжок действительно был почти идеальным, насколько это вообще было возможно в их положении. Корабль очутился в точке условного равновесия, где на них почти не действовали ни чьи гравитационные силы. По крайней мере, настолько, чтобы утащить глыбу железа достаточно далеко за краткий промежуток времени. А это значит, что можно было заняться проблемами внутри корабля.
Как только карантин был снят, а все инженеры наскоро проверены на травмы и заражение, почти всех, кто был способен стоять на своих двоих, отправили в реакторный отсек и к двигателям.
