– От Шпица. Он мне сам позвонил и предложил: «Могу помочь решить вашу проблему с кредитом». А при первой нашей встрече заявил: «У Веры Михайловны на шее ожерелье баснословной цены, уговорите жену продать его, дам вам немалые деньги». Мне смешно стало, я не поверил его словам. Вот тут Яков Аронович и рассказал, чем Михаил Ильич занимался. Потом добавил, что наверняка у тебя еще раритеты спрятаны. Но я тебе ничего не говорил, не хотел, чтобы ты меня считала алчным. Лишь один раз, когда меня чуть за долги не убили, про колье сказал. И теперь помощи попросил, только чтобы маму спасти. Веруша, умоляю! Ты не хочешь фирму продавать – я это понимаю и более не настаиваю. Но, может, возьмешь из укромного места какую-нибудь картину или украшение, которое не жаль? Ведь речь идет о жизни моей мамы, а она и тебе родительницу заменила. Пожалуйста! Умоляю!
Я мужу сказала:
– Вова, отца оставили на свободе, а забесплатно такого не бывает. Абсолютно уверена, он все отдал. Почему мое колье сохранилось, понятия не имею. Просто повезло.
Супруг встал, пошел к двери. На пороге обернулся.
– Я тебя люблю. Но мне так жалко, что ты не хочешь свекрови помочь. Буду молиться, чтобы дни жизни мамы хоть немного продлились.
И Ангелине неожиданно стало лучше. Я воспрянула духом, подумала, что черная полоса миновала. А тут – бац! Меня арестовали…
Мать Леры закрыла лицо ладонями.
– Муж и свекровь вас в СИЗО не посещали? – осведомилась я.
Вера схватила со стола бумажную салфетку.
– Нет.
С минуту она сидела молча. Затем снова заговорила:
– …Когда меня увозили, супруг попросил милиционеров:
– Разрешите с женой попрощаться? Наедине.
Один из парней замялся, потом сказал:
– О’кей. Сейчас осмотрю туалет, там и поговорите. Но если в санузле есть окно, разрешение отменяется.
У нас самая обычная квартира, поэтому вскоре мы с мужем в сортире оказались. Володя меня к себе прижал:
– Родная, понадобятся деньги на хорошего адвоката. Может, продать все же фирму?
Я возмутилась:
– Произошла какая-то ошибка, скоро во всем разберутся и меня отпустят. Ты лучше делами усердно займись, ищи клиентов, оформляй сделки.
Он кивнул:
– Хорошо. Дорогая, сейчас тот самый момент, когда ты должна открыть мне, где ценности, собранные Михаилом Ильичом, хранятся. Поеду, достану из нычки одну картину или что там еще есть, продам и найму для тебя защитника, лучшего из лучших. Ради своего спасения расскажи.
Я заплакала.
– Ну как ты не поймешь, что Шпиц наврал? Никаких сокровищ у моих родителей не было. В наследство от них мне остались скромная дачка да старые вещи.
Владимир вдруг меня сильно толкнул. Я не ожидала, что он это сделает, качнулась, больно ударилась головой о стену и вскрикнула. А муж прошипел:
– Ушиблась? Дальше-то страшнее будет. Не хочешь про тайник даже сейчас рассказать? Ну так сгниешь в тюрьме!
Открыл дверь и ушел. Более я никогда его не видела.
Вера сжала ладонями виски.
– Потом были изолятор, суд, психушка… Время текло как в тумане, я плохо помню, что было. Сначала мною занимался врач Игорь Семенович Кравцов, но он со мной почти не общался, я бревном на кровати лежала, в меня постоянно медсестры иглой тыкали. Как в кино: «Что воля, что неволя, все равно»[8]. Потом вдруг Драпкин появился и уколы отменил. Я как будто проснулась.
Мамаева прижала руки к груди.
– Кирилл Павлович со мной часто и подолгу беседовал, я начала к нему доверие испытывать. Рассказала всю свою жизнь в подробностях. Один раз доктор мне сообщил: «Вера, я навел справки о вашей семье. Владимир Николаевич оформил развод с вами сразу после вашего задержания. Фирма теперь на него оформлена. У него новая супруга, весьма обеспеченная дама. Ангелина Сергеевна жива. Что, учитывая диагноз вашей свекрови, более чем удивительно. Вы как-то проверяли рассказ мужа о неизлечимой болезни его матери?» А мне это и в голову не пришло. Да и как такие сведения выяснить? Зачем, собственно? Неужели кто-то способен соврать, что вот-вот умрет?
– Есть такие люди, – вмешалась я в рассказ Веры Михайловны. – Некоторые из моих клиентов-звезд помогают больным детям, откликаются на мольбы их родителей о деньгах. Могу назвать несколько случаев, когда после проверки выяснялось, что ребенок-инвалид в реальности не существует, его вместе с недугом придумали мошенники.
– Отвратительно! – возмутилась Вера. – Но я не о том. Аферисты всегда были, есть и будут, да только они же не о своих детях врут. И не о своем здоровье. Слушайте дальше…
Драпкин меня огорошил заявлением:
– Владимир и его мать придумали недуг для того, чтобы из тебя деньги вытянуть. Свекровь и муж прекрасно знали: ты не продашь бизнес, ты им не один раз говорила – фирму не отдам. Да они на это и не рассчитывали, хотели заполучить ценности, которые собрал Михаил Ильич.
Я зарыдала.
– Но нет же ничего!
Драпкин кивнул.
