– Меня бы устроили одни купюры без сумасшедших теток, – заныл Андрей, разрывая фотографию на мелкие кусочки. – Ладно, хватит о грустном. Давайте лучше выпьем. У меня сегодня прекрасный день. В сериале, где я снимаюсь, было два положительных героя. Одного я играю, другого Никита Храпин. Продюсеры решили, что для оживления сюжета один из нас должен умереть. Сняли серию с двумя вариантами – в первом моего партнера топят, во втором меня из окна выбрасывают. И только сегодня стало известно, какой выбрали – только что показали фильм, где Храпин в реке захлебывается. Значит, я остался еще на тысячу серий, чему очень рад, потому что мне деньги нужны.
– Даже актерам не сообщили, какой герой выживет? – удивился Гаврюша.
– В длинных проектах так часто поступают, – пояснил Андрей, – держат зрителя в напряжении до последнего момента. Если предупредить исполнителя заранее, то он, обиженный тем, что выбрали другого, мигом выдаст тайну прессе. Кстати, в такие «знаковые» серии наибольшее количество рекламы продают. Ну, давайте за удачу поднимем чашечку чая. Кекс надо выбросить, есть его нельзя.
– А где он? – заморгала Несси. – Блюдо-то пустое.
– Магда! – догадалась я. – Собака воспользовалась тем, что все отвернулись от сладкого, и сожрала его.
– Дорогая, иди сюда, – строго позвала Агнесса Эдуардовна, – хочу посмотреть на твою морду.
– Магдюша мастер тыринга, а потом быстрого драпинга, – развеселилась я. – Через полчаса, когда Несси перестанет кипеть от негодования, псина появится в комнате с видом оскорбленной невинности. На ее морде крупными буквами будет написано недоумение. Кекс? Какой кекс? Впервые о нем слышу. Почему у меня усы в крошках? Так ваш маффин сам со стола спрыгнул и побежал, а я его изо всех сил зубами останавливала.
– Ну, пройда! – покачал головой Андрей. – А зубную пасту она ест?
– С восторгом, – подтвердила я. – Любую, даже лечебную, с резким запахом.
– У меня в ванной утром стакан оказался пуст, – протянул Маркин. – Сомневаюсь, однако, что псина умудрилась туда залезть.
– Запросто могла, – продолжала веселиться я. – А разве в подвале есть санузел? И как вы смогли столь быстро цоколь в порядок привести? Там же столько хлама. Правда, после того как мы обнаружили в нем вход в подземелье, вещей в разы меньше стало, тогда много всего выкинули.
– Вход в подземелье? – сделал стойку Гаврюша.
– Как-нибудь расскажем про него[9], – пообещала я.
– Я поселила Андрюшу в комнате Базиля, – пояснила Несси. – Все равно ребенок на лето к моей подруге на море улетел, устал за зиму.
– Конечно-конечно, ведь бедный мальчик осень-зиму-весну не покладая спины трудился на диване, ему просто необходимы с мая по сентябрь морские купания, солнечные ванны и калорийное питание по меню стокилограммового рахита, – не удержалась я от ехидного замечания.
– Отправили внука в лагерь? – предположил Маркин. – Меня, маленького, тоже на три смены сдавали. Вначале было весело, а потом так домой хотелось! Ваш, наверное, тоже скучать будет.
Я намеревалась сказать, что внук Несси отнюдь не початок молочно-восковой спелости, а взрослый мужик, но тут стали доноситься звуки, напоминающие стоны больной волынки.
– Магда! – испугалась Несси. – Девочка, что с тобой? Скажи скорее маме, в чем дело?
Агнесса Эдуардовна встала на колени и заглянула под стол.
– Магдуся, что случилось? О, она молчит, ничего не говорит… Боже, кекс отравили!
Гаврюша присел рядом с Несси.
– Да нет, собака просто кашляет. Поперхнулась кексом, проглотила его целиком, не жуя.
– Тогда почему Магда со мной не разговаривает? – всхлипнула Агнесса Эдуардовна.
– Потому что она псина, – терпеливо пояснил психиатр, – животные не могут…
– Ошибаешься! – перебила его я. – Несси, думаю, Магде надо поставить клизму.
Наша собакопони вылетела из укрытия и, воя: «Ма-ма!» – испарилась, скрывшись в недрах квартиры.
– Фу, – выдохнула Агнесса, – слава богу!
– Когда она целый торт сожрала на мой день рождения, то же самое случилось, – напомнила я.
– Псина умеет разговаривать? – изумился Андрей.
– Словарный запас Магды нельзя назвать обширным, – стараясь сохранять серьезный вид, ответила я, – но она умеет произносить «ма-ма» и «гав-гав». Ну, раз все хорошо, пойду спать.
Гаврюша встал.
– Провожу тебя и уеду.
– Идти недалеко, – парировала я, выходя на лестницу, – несколько ступенек вверх.
– Вдруг из стены вылезет привидение и слопает тебя? – загудел врач.
– Не верю в существование призраков, – улыбнулась я, – а то, чего человек не боится, не может ему навредить.
– Чисто теоретически я не опасаюсь падения мне на голову кирпича, но он же может свалиться, – возразил доктор.
Я остановилась у своей двери.
– Спасибо. Мы пришли.
– Угостишь чайком? – спросил Гаврюша.
– Завтра мне рано вставать, – вежливо отказала я.
– Понял, – кивнул врач. – Можешь подобрать мне хороший одеколон?
– Конечно, – заверила я.
Гаврюша решил действовать решительно.
– Когда?
– Давай завтра, – после небольшой паузы уточнила я. – Но позвони заранее, чтобы я никуда не убежала.
– Конечно, – кивнул Гаврюша. – Ты читать любишь?
