Голос Арчера полностью

Она убрала волосы с моего лба, и наши взгляды встретились. Меня потрясло желание, которое, как мне показалось, я заметил в ее глазах. Мои глаза расширились, я скользнул взглядом по ее лицу, пытаясь понять, что же увидел в этом ее выражении. Но я не понимал. Не знал. Что, если… что, если я был неправ и… Я закрыл глаза, разрывая нашу связь. Мной завладело сомнение в собственной способности понять эту женщину – понять любую женщину.

Мое сердце билось так часто, что я с трудом переводил дыхание. Бри наклонилась вперед, и я заметил, что ее соски затвердели под тонкой тканью футболки. У меня перехватило дыхание, по коже побежали мурашки, а все тело воспламенилось от желания, чистого и горячего, не похожего ни на что, что я когда-либо испытывал.

Бри, казалось, тоже стала дышать тяжелее, чем раньше, и мне стало интересно, чувствует ли она что-то хотя бы отдаленно похожее на то, что чувствую я. Возможно ли это вообще? Откуда мне знать? Что должен делать мужчина в подобной ситуации? Должен ли я спросить ее об этом или просто следовать своим инстинктам? Но мои инстинкты испугали и смутили меня.

Если бы я последовал за своими инстинктами, то встал бы и прижал Бри вплотную к стене, пытаясь хоть как-то унять жгучую боль в паху. Сначала я пробовал бы на вкус ее губы, а потом – и все остальное. Я бы провел руками по ее телу, забрался под одежду, ощутил обнаженную плоть под пальцами. Я хотел рассказать ей, как сильно желаю ее, используя свои пальцы, чтобы запечатлеть мысли на ее коже. Я сжал руки на бедрах, чтобы случайно не произнести эти слова. Я хотел услышать звуки, которые она могла бы издавать, испытывая удовольствие, и я жаждал быть тем, кто заставит ее издавать эти звуки.

О господи, господи Иисусе! Я дрожал, и мне казалось, что все это чересчур. Образы проносились в моем сознании быстрее, чем я мог с ними справиться. Слишком много вопросов, слишком много сомнений, слишком много эмоций одновременно… И я был так возбужден, что это причиняло боль.

– Ну вот, – прошептала Бри. – Готово. Выглядит очень привлекательно.

Она опустилась передо мной на колени, и я посмотрел на нее. Ее соски по-прежнему выделялись под футболкой, глаза потемнели, на лице застыло неуверенное выражение. И вопросы в ее глазах заставили меня испугаться еще больше. У меня не было ответов. Все, что у меня было, – это миллион собственных вопросов.

Она положила ножницы на стол и придвинулась ближе. Ее взгляд быстро скользнул по моим губам, а затем она отвернулась, и мое сердце подпрыгнуло. На мгновение я сосредоточился на ее губах, полных и ярких, и мне захотелось поцеловать ее. Я хотел, но мне было страшно. Я мог оказаться неуклюжим. Я колебался. Я бы выглядел так, будто боюсь ее, что в основном было правдой. И если она меня оттолкнет, если она не чувствует того же, что и я…

Я сглотнул. По спине стремительно прокатилась паника. Это было уже слишком! Мне нужно было подумать, нужно было… Я быстро встал, стремясь дистанцироваться, получить пространство. Мне нужно было побыть одному. Бри поднялась на ноги, тоже выглядя ошеломленной. Мгновение мы просто смотрели друг на друга, оставаясь на небольшом расстоянии.

– Тебе пора.

Я едва не поморщился от резких слов, которые выбрал. Я имел в виду то, что сказал, хотя и не хотел ее обидеть. Я хотел, чтобы она меня поняла, но сначала мне нужно было разобраться самому. Мне нужно было взять под контроль свое тело. Свое сердце.

– Пора? – спросила Бри, и на ее лице отразилась неуверенность. – Почему, Арчер? Прости, я…

– Нет, ничего, просто у меня… есть дела. Тебе лучше уйти.

– Хорошо, – прошептала она, и краска залила ее щеки. – Хорошо.

Бри начала двигаться неуверенно, собирая свои вещи. Я ее понял – именно так я, казалось, двигался всю свою жизнь. Но я не знал, что с этим делать, когда так сильно боролся со своей неуверенностью в себе.

– Ты уверен? Я не…

– Да, пожалуйста, да.

– Хорошо, – повторила она, направляясь к двери.

Мне показалось, что в выражении ее лица я увидел не только замешательство, но и боль, и это вызвало острое чувство вины, заставившее меня поморщиться. Я знал, что Бри не стала бы унижать меня, если бы поняла, что я чувствую. Она была доброй. Она бы проявила сострадание даже в том случае, если бы ее отвергли. И почему-то от этого мне стало еще больнее. Мое собственное ошеломляющее замешательство ощущалось как живое, дышащее существо, заполняющее комнату, прижимающееся ко мне.

Когда Бри направилась к двери, я дотронулся до ее руки, желая так много сказать, спросить о стольких вещах! Но смог выдавить из себя только: «Прости. Мне действительно понравилось, как ты меня подстригла».