Закончив читать, Тосия отхлебнул остывшего йоркширского чаю: никакой горечи, лишь еле уловимый аромат.
Прочитав слова дяди о непричастности отца, он почувствовал невероятное облегчение. Но нашлись моменты, которые его насторожили. В интервью не было ни слова о кассете с его голосом; что стало с Соитиро, тоже оставалось неясным. А ещё Тосия был восхищён журналистским мастерством Акуцу. В частности, дилетанту и в голову не пришла бы гипотеза про транзитную зону отдыха Оцу. «Рано или поздно, этим и должно было закончиться», — снова поймал он себя на этой мысли.
— Спасибо, — поблагодарил Тосия, оглянувшись.
— Не за что. Для щёголей, гм… — разглядывая витрину с запонками, произнёс Акуцу. Затем вернулся за стол.
— Дядя хорошо выглядит? Спрашиваю, а сам не знаю, знакомы ли мы…
— Неужели забыл записать? — Акуцу стал вчитываться в свои записи. — По времени не сориентирую, но Тацуо-сан, похоже, водил вас однажды в зоопарк. Кажется, в парк Хансин…
Этот парк был местом развлечений и находился рядом с бейсбольным полем «Косиэн». Помимо зоопарка, там ещё были американские горки и колесо обозрения.
— Вот, точно. Сказал, что ходили смотреть леопона.
Давно Тосия не слышал этого слова — «леопон». И тут же что-то щёлкнуло у него в голове. «Что бы это могло быть?» — подумал он, как тут же в памяти всплыл не образ редкого питомца зоопарка, появившегося на свет от леопарда и львицы, а мужчины с лисьими глазами.
— Акуцу-сан, дядю вы, конечно, не сфотографировали?
— Почему же, сфотографировал…
Акуцу достал из пиджака смартфон, несколько раз дотронулся до экрана и протянул телефон Тосии. Перед красивым собором стоял одетый в белый пуховик мужчина. «Вот ты какой, дядя…» Белые волосы, морщины, в глубине очков косая прорезь глаз, выдающая возраст. В воспоминаниях Тосии часто виделось, как он идёт вслед за мужчиной с лисьими глазами. Уж не за дядей ли он шёл в том самом парке Хансин? В его памяти ожил безыскусный, уже не существующий парк, и в душе защемило от воспоминаний и печали. Тогда был жив отец, и дядя, конечно же, ещё не был замешан в деле «Гин-Ман». Тосии захотелось перекрутить стрелки часов назад. Мысль о том, что это преступление совершил близкий ему человек, была невыносима.
— Вы ведь тоже многое разузнали сами, не так ли?
Тосия поднял взгляд и увидел, что Акуцу открыл блокнот и приготовил ручку.
«Что-то я отвлёкся, увидев фотографию дяди, а ведь сейчас начнётся интервью», — отстранённо подумал он.
— Мне помогал близкий друг отца, господин Хорита. Он организовывал практически всё.
Тосия стал рассказывать о своём расследовании, начиная со встречи с Фудзисаки, приятелем дяди. Акуцу записывал, негромко поддакивая. Неожиданно он всем телом подался вперёд, когда Тосия упомянул о том, какие отношения связывали Амати Сатико с Нодзоми.
— Нодзоми-сан и Амати-сан до сих пор поддерживают отношения?
— Нет. Амати-сан утверждает, что Нодзоми умерла.
— Умерла? А что случилось?
Похоже, для Акуцу это стало сильным ударом. «Таким же, каким для меня стали откровения Сатико во время беседы в кафе в Оцу», — подумал Тосия. Достаточно было увидеть суровое выражение лица журналиста, чтобы понять, что тот занимался этим делом не из праздного интереса, а вкладывал в него всю душу.
— Примерно через два месяца после того, как их увезли из дома, после Нового года, семья Икусимы-сана покинула дом любовницы Ямасита-сана, находившийся в Нара, и переехала в префектуру Хёго. Вроде бы они прятались в каком-то семейном общежитии для строителей, ни с кем особо не сходились. Средства на жизнь у них быстро иссякали…
Тосия рассказал о том, как мать и дочь работали в закусочной, как Нодзоми скончалась после нападения, как Соитиро избил и угрожал мужчина, похоже, шедший по их следам. На лице внимательно слушающего Акуцу читалась не столько печаль, сколько гнев.
— Акуцу-сан, а вы знаете, где находится дом родителей Тиёко-сан в Киото?
— Нет, не знаю.
— В ваших записях есть упоминание про отношения между отцом Тиёко и якудзой Аоки. А ведь Тиёко-сан после того, как погибла Нодзоми, начала работать в компании, которую крышевал Аоки.
— Как так? А разве мужчина, преследовавший Нодзоми, не принадлежал к группировке Аоки?
— Аоки и его подельники не хотели излишне мараться — просто вынудили Тиёко выйти на работу, используя сына как заложника, и гарантировали ей минимальный доход.
Тосия ссылался здесь на объяснение Хориты, но по выражению лица Акуцу было понятно, что тот неожиданно легко готов с ним согласиться. Бандиты наверняка нутром чувствовали, какой это риск — разделаться разом со всей семьёй.
— И со временем Тиёко-сан всё труднее было признаться в произошедшем. Получалось, что о ней заботился человек, виновный в смерти её дочери. Если б люди узнали об этом, неизвестно, что про неё стали бы говорить.
После слов Акуцу у Тосии будто пелена спала с глаз. Он всё думал, что Тиёко руководил только страх, а ведь, вполне возможно, у неё могли быть и такие мотивы…
— А что потом случилось с Тиёко-сан и Соитиро?
— В девяносто первом строительную фирму Аоки — ту самую, на которой работала Тиёко — подожгли.
