Сразу после Нового года Нодзоми с семьёй на машине Ямаситы повезли на юг префектуры Хёго. Это была промышленная зона недалеко от моря. Неподалёку ещё оставались следы располагавшегося здесь раньше квартала публичных домов: район со своеобразной атмосферой, где отсутствовало оживление, характерное для торговой части города. Дом, в который их привезли, был частью семейного общежития для строителей.
Дети не имели возможности ходить в школу; к Нодзоми стали приставать разные подозрительные мужчины. Деньги, полученные от Сонэ, быстро подошли к концу, и Тиёко пришлось работать в закусочной, расположенной на оживлённой улице, куда она ездила на автобусе. Нодзоми боялась оставаться в общежитии и стала помогать матери в кафе. И только Соитиро начал общаться с местными детьми.
— Разговаривая со мной, Нодзоми плакала, говорила: «Хочу учиться». Она любила кино, её мечтой было стать переводчицей субтитров. До того, как всё это началось, она очень радовалась тому, что, может быть, её отправят на стажировку…
Всё, как и говорила классный руководитель Осима-сэнсэй. Похоже, Нодзоми действительно мечтала стать переводчицей. Питая в душе надежду поехать учиться за границу, она усердно занималась — и вдруг, лишившись дома, была вынуждена проводить дни, помогая матери в закусочной… Тосии было больно думать, насколько это несправедливо. Но это было ничто по сравнению с печалью, которую наверняка испытывала Сатико.
Сдерживая слёзы, та продолжала:
— Однажды Нодзоми была в особенно подавленном состоянии. Однако, сколько бы я ни расспрашивала её, она не говорила, что произошло. Я ужасно волновалась; думала, вдруг какой-то мужчина напал на неё, поэтому упорно пыталась выяснить правду. И тогда… Она начала рассказывать о деле «Гин-Ман».
Предчувствуя, что рассказ приблизился к самому главному, Тосия крепче сжал ручку.
— Она сказала, что голос на кассете, которую включали преступники, — её голос. Но я ведь не смотрела новости, поэтому не знала, о чём она говорит, а узнать об этом где-то ещё тоже не могла — как известно, интернета тогда не было… В общем, выяснилось, что Хидэки записал голос Нодзоми и её младшего брата Соитиро…
Сатико внезапно взглянула на Тосию. Её взгляд выражал сложные чувства. Ведь Тосию, так же, как и Нодзоми и Соитиро, использовали преступники, и всех их можно было назвать жертвами. Но в то же время у него была совершенно другая жизнь. Одни были лишены даже возможности жить в собственном доме, и им пришлось скитаться, а другой сидел сейчас перед ней в хорошо сшитом костюме…
Несмотря на то что цель его была достигнута и теперь он знал, чьи голоса были использованы, Тосия испытывал не удивление и не волнение; скорее его терзало чувство вины. И, надеясь на спасение, он молился, чтобы у этих людей было будущее. Всей душой просил, чтобы они были живы.
— Из-за того, что Нодзоми перестала посещать школу, и после того, как стало известно, что вся семья пропала, в школе начался большой переполох. Я тоже, пока Нодзоми не позвонила, ужасно беспокоилась.
— Вы действительно никому не рассказали о её звонках?
— Да. Даже родителям. Мне казалось, что стоит рассказать — и с Нодзоми и её семьёй случится что-то страшное. Правда, молчать было мучительно…
Постепенно Нодзоми стала звонить всё реже. Сатико окончила среднюю школу и, переживая по-прежнему, начала учёбу в старшей школе.
— Меня беспокоило, что Нодзоми почти не звонила, но постепенно я перестала воспринимать её звонки как что-то особенное. Возможно, это прозвучит странно, но я привыкла к её обстоятельствам.
— О чём вы говорили?
— Нодзоми постоянно пребывала в отчаянии. Дурно отзывалась о посетителях закусочной и о так и не вернувшемся отце. Это длилось всё время. Речь её огрубела. Честно говоря, мне стало тяжело разговаривать с ней; я думала, что если так пойдёт и дальше, то от прежней Нодзоми не останется и следа. И перед летними каникулами убедила её, что нам непременно нужно встретиться.
— Вы действительно встречались?
— Мы договорились встретиться.
Мрачный тон Сатико встревожил Тосию.
— Когда это было?
— В конце июля восемьдесят пятого года. Мы решили встретиться в Осаке, в Синсайбаси.[141] Она в шутку предложила назначить встречу перед вывеской «Гинга» на Дотомбори.[142]
Большая светящаяся вывеска, ставшая туристической достопримечательностью… Сейчас она сменилась на светодиодную, а изображение легкоатлета в белой футболке, соединившего обе руки в форме буквы Y, является одним из символов Осаки. Посередине футболки красными буквами написано «Гинга».
— Нодзоми не пришла?
— Да. Во время её звонка за три дня до назначенной встречи она не показалась мне весёлой, но и беспокойства в ней не чувствовалось… Мы договорились на полдень. Я прождала до восьми часов вечера. Но она не пришла. Я вернулась домой с чувством тяжести в душе: мне казалось, что Нодзоми меня за что-то возненавидела. Но в то же время я беспокоилась. Думала, вдруг кто-то узнал о её звонках и с ней произошло что-то плохое… Я очень хотела вновь услышать её голос по телефону. Расстраивалась, что не знаю, как с ней связаться…
