– А доказывает нам это, что мы можем изменять состав крови, воздействуя на нее нашим препаратами, одним из составляющих которых является перфоран, что позволяет проводить реакции и работы с кровью, что называется, не спеша, не боясь, что она может очень быстро свернуться. Перфоран в данном случае явился консервантом, показавшим себя с очень качественной стороны. Мало этого, он действительно отлично насыщает кровь кислородом, что усиливает и убыстряет протекание наших реакций.
– Вот это да! Это что-то новенькое! Вы что, в своих работах и перфоран использовали? – удивленно спросил Генрих Степанович. – Не ожидал! Это отлично! Мне ваша идея с перфораном очень нравится. Так! Дальше. – Генрих Степанович даже потер руки.
– Второй предлагаемый вариант это воздействия на гены, отвечающие за запуск механизма образования резус-фактора на эритроцитах и появлению резус-положительной крови! Эти изменения могут влиять на клетки иммунной системы, которые блокируют выработку антител на резус-фактор!
– То есть вы мне сейчас докажите, что есть возможность блокирования образований антител на генном уровне?
– Вот именно! Мы получили результаты, которые позволяют нам сказать громко! Беременность может протекать нормально без повышения титра антител на резус-фактор плода при отрицательной группе крови матери.
– И какой же из двух предложенных вариантом вам кажется наиболее перспективным? Что вы, лично, порекомендовали бы нашей медицине?
– А мы хотим не разделять их, а разрабатывать оба. Ведь каждый человек индивидуален и предлагать ему только один вариант будет кощунственно. Нужно точно разрабатывать именно оба. Мы так считаем.
– А я вот считаю, что у вас две готовых кандидатских диссертации и мы просто обязаны обе их предоставить миру, дать права на жизнь. Только нужно их четко разделить и одну оставить за Татьяной Евгеньевной, а вторую закрепить за Андреем Николаевичем. Это моя точка зрения. А вообще, предлагаю положить ко мне на стол все ваши разработки, я хочу изучить их досконально. Но у меня есть вопросы и я хочу получить на них ответы.
– Мы готовы ответить на любые. – радостно выпалил Андрей, который никак не ожидал такой реакции шефа. – Да, Татьяна Евгеньевна?
– Конечно! Спрашивайте.
– Расскажите-ка вы мне все про ваши новые изобретения. Про ваши приборы. Это первое, а второе, весь институт гудит гудом про ваше открытие относительно крови, которое вы мне даже не озвучили. Вы что, действительно общаетесь с человеческой кровью? У вас получилось? Ведь с самого начала вы собирались именно этим удивить весь научный мир?
– Интересно! И кто это вам донес, что у нас все срастается? – Татьяна стала внимательно рассматривать лица своих сотрудников, а потом спросила, обращаясь именно к ним. – А ну-ка расскажите-ка нам, что вы там насочиняли?
Народ стоял вдоль стенки и молчал, отводя глаза. Таня поняла, что к делу «разглашения государственной тайны» руку приложили все и их скрытность самого главного, запредельного, что на тот период времени было очень кощунственно в научной среде, провалилось. Придется отвечать сполна.
– Хорошо. Раз в стоге сена наших иголок спрятать не удалось, расскажу вам все. Только очень попрошу меня не перебивать и постараться понять. Хотя понять это будет сложно. Итак. Мы пошли на невиданный эксперимент. Мы действительно решили попробовать общаться с кровью человеческой. Да! Именно так! Это была не шутка и не бред больного ума. Я понимаю, почему у вас такие глаза и вы даже ничего не спрашиваете. Онемели?
– Да! Я не только онемел, я еще и офонарел, если не сказать по-русски грубее! Что, правда, что ли? А я в самом начале подумал, ну побузят, побузят да и успокоятся. Ан вона оно как!
– Правда. Вот в том-то и дело, что, правда!
Таня достала из-за шкафа еще несколько графиков и кучу фотографий, наклеенных на плакаты. Она молча развесила их поверх висевших, остановилась напротив и стала смотреть, сосредотачиваясь для продолжения своего необычного рассказа, тем более, что часть собственных лаборантов тоже понятия не имела о том, что сейчас должна была осветить их начальница.
