Судя по тому, как Гаспар описывал Мардена, встреча предстояла увлекательная.
Максим подошёл к двери. Прислушался. Не уловил никаких звуков. Ни музыки, ни голосов. Даже малейшего скрипа не доносилось изнутри.
– Постой. Может, всё-таки…
Прежде чем Аня успела возразить, Максим дважды ударил по двери кулаком.
Сегодня утром, ещё только собираясь искать проводника, они по настоянию Димы заказали рис с мясом каймана. Не лучший выбор для завтрака. Мясо, суховатое и белоснежное, по вкусу отдалённо напоминало куриное, а по тому, как оно жевалось, больше походило на перуанскую картошку.
– Вот! – довольный, говорил Дима. – Ты боялась, что кайманы съедят нас, а в итоге мы едим их.
– Я не боялась, – Аня отодвинула тарелку. – Говорила, что хочу на них посмотреть.
– Ну так смотри! – хохотнул Дима. – Очень даже привлекательные.
Всё бы ничего, мясо как мясо. Вот только вкраплённые в него кусочки жира до сих пор отзывались неприятным послевкусием. Будто съел горсть слизняков. Пока Максим стучал в дверь Мардена, Аня смотрела вниз с галереи, спрашивала себя, водятся ли тут кайманы и часто ли они нападают на местных жителей, а потом заметила мальчика лет девяти. Он наблюдал за ними из соседнего заброшенного дома. Не прятался, но и не выставлял себя напоказ. Взлохмаченный, одетый в спортивные штаны и не по размеру широкую футболку «Адидас», сидел на оконной раме раззявленного окна. Не шевелился. Просто следил за тем, с какой настойчивостью Максим ломится к проводнику.
– Бесполезно, – качнул головой Дима. – Нет тут никого.
– Есть.
– С чего ты взял?
– С того, что на двери – проушины. Значит, снаружи она закрывается на навесной замок, которого нет. Ясно?
Максим, распалённый собственным нетерпением, уже не боялся привлечь внимание кого-то из жителей стоявших поодаль домов. Колотил по двери, по стенам. Пробовал сунуться в окно. Кажется, ещё чуть-чуть, и проломил бы ветхие доски – просто ввалился бы в лачугу, но тут изнутри раздался едва различимый голос, больше похожий на рычание старого больного пса.
Максим замер. Едва голос стих, вновь ударил по двери.
– Какого чёрта? – расслышала Аня испанские слова.
– Кажется, он недоволен, – прошептала она и вновь посмотрела на соседний дом. Мальчик, стоявший там, исчез. Будто спрятался, напуганный оживлением, которое Максим вызвал своей настойчивостью.
– Какого чёрта?! – уже громче, с озлоблением крикнул кто-то в лачуге.
Послышались шаги. Аня невольно отстранилась – упёрлась в перила балюстрады. Услышав, как та затрещала, вынужденно шагнула в сторону, к брату. А Максим продолжал уверенно стоять на месте. Скрестив на груди руки, ждал.
Лязгнул затвор, и дверь, чуть не задев Максима, распахнулась наружу – с грохотом ударилась о стену слева.
Аня думала, что увидит разъярённого индейца, готового незамедлительно расправиться с теми, кто нарушил его покой.
– Что вам нужно? – спросил он хрипловатым спросонья, но вполне человеческим голосом, из чего Аня сделала вывод, что мужчина тут не один. Его чертыхавшийся сосед явно остался где-то в глубине лачуги. – Кто вы?
Прежде чем Аня успела перевести его слова, Максим спросил:
– Вы говорите по-английски?
– Что? – Незнакомец поморщился. Кажется, его слепил даже ослабленный тучами дневной свет. – Конечно говорю. Я же британец.
– Британец? – спокойно уточил Максим.
– А то! Я родился в Гранд Британии. Деревушка. До неё отсюда плыть двадцать пять часов. Понимаете? Родился в Гранд Британии, значит, британец! – Мужчина, довольный своей шуткой, осклабился. Зубы у него были крупные и жёлтые. По-английски он говорил с испанским акцентом – дроблёным и напирающим на «р».
Взъерошив свои короткие волосы и хлопнув себя по щекам, незнакомец повторил вопрос:
– Что вам надо?
– Мы ищем проводника Мардена, – Максим продолжал говорить по-английски.
– Мардена… – проговорил мужчина, будто впервые услышал это имя. – Ну нашли, молодцы. А дальше что?
– Дальше я хочу с ним поговорить.
– С ним?
– С вами.
– Ясно… Слушайте, если вам нужен проводник, вы не по адресу. Я давно…
