Рауль, оставшийся на носу, изредка поворачивался к ним, но едва ли что-то понимал. Он почти не знал английского.
Максим неожиданно усмехнулся. И в его насмешке было неприкрытое презрение.
– Не вы первый подставили лицо под кулаки своего же человека, – сказал он с отвращением. – Кажется, Скоробогатов собрал настоящую труппу мазохистов.
Артуро коснулся щеки, на которой ещё можно было заметить жёлтые разводы недавнего синяка. Рауль, пожалуй, ударил сильнее, чем его просили, но в остальном неплохо справился со своей ролью. Артуро больше беспокоил ожог на лбу, оставшийся после обморока в Пуно.
– Зря бросаешься такими словами, – Артуро щёлкнул зажигалкой.
Максим сказал что-то в ответ, но его слова пропали в гуле ветра и мотора. Затем он уже громче спросил:
– Доктор Мельгар – это он сказал про статуэтку? Значит, он тогда в музее побежал звонить вам?
– Мы договорились с Вальтером Хосе, что он будет держать меня в курсе. Да, он позвонил. И правильно сделал. Я тогда сразу понял, о чём речь. Дядя рассказывал о статуэтке. Считал её чуть ли не главной находкой за долгие годы. Говорил, существование карты, хоть и довольно убогой, указывает, что и сам Город Солнца может оказаться не таким уж химеричным.
Артуро и не думал что-либо скрывать. В этом не было смысла. Пусть Максим хотя бы напоследок узнает правду.
– Когда вы вернулись в Трухильо, я решил ускорить события. Всё как-то ждал, что ты мне доверишься. Не дождался. Напрасное упрямство. Пришлось устроить спектакль с ограблением. Да, подставился под кулак Рауля, но ведь добился своего. В каком-то смысле. Только упустил твою
– И так вы узнали, что мы в Икитосе?
– Всё верно. В Пуно вам удалось оторваться. Мои поздравления. Это был неплохой план побега. Хотя и бессмысленный в конечном счёте.
С приближением ливневой завесы, под которую рулевой уверенно направлял свою «Pedrito III», Рауль засуетился. Перебегал вдоль бортов, развязывал узлы на валиках скрученного под крышей брезента – расправлял его и крепил к стойкам деревянного каркаса. Лодка встречала дождь с опущенным забралом.
– Знаешь, что самое смешное? – Артуро достал из рюкзака ветровку. Знал, что брезентовые стенки не уберегут от ливня. – Скоробогатов проводил свои экспедиции почти вслепую и, разумеется, ничего не добился. Тут хоть сотню экспедиций посылай, толку не будет. И все эти годы Аркадий Иванович не догадывался, что я знаю начальные координаты! Он охотился по двум континентам за статуэткой – признаюсь, я ему сам рассказал о ней, не смог устоять перед… аргументами его людей, они умеют спрашивать с нужной интонацией… Так вот, Скоробогатов мечтал заполучить статуэтку и палантин. Две части одной большой тайны. Нет, он, конечно, мечтал о дневнике с настоящей картой, но…
– Палантин? – интерес во взгляде Максима заслонил показное презрение.
– Плед, платок, не знаю, как это лучше сказать по-английски. Он лежал в сейфе. Вместе с картой островов Урос.
– Палантин…
Артуро растерялся. Ведь Дима, когда его схватили, чуть ли не в первую очередь рассказал про палантин и зашифрованные в его узелках координаты. Значит, не так они с Максимом близки, если скрывали друг от друга подобные открытия. Да уж, полагаться на дружескую привязанность – дело сомнительное. Сам Артуро предпочитал доверять тем, кого привязал к себе алчностью и страхом. Так поступали командиры конкистадорских отрядов. Так он поступил с Раулем. Поэтому знал, что может повернуться к нему спиной. Может спать, не боясь, что тот решится его обокрасть или, чего доброго, прирезать.
Получив предложение возглавить охранную контору в Трухильо, Артуро сразу отстоял возможность лично нанимать помощников. Люди Скоробогатова не возражали. Самого Аркадия Ивановича он видел лишь один раз, и то по скайпу, в тот день, когда… – Артуро перехватил ладонью предплечье левой руки – в день, когда он стал сильнее и осмотрительнее, когда научился ценить поражения. Так что Рауля он сам выбрал среди десятка других охранников, по большей части занимавшихся, конечно же, не охраной складов, а поисками перуанских следов дяди Гаспара и Серхио.
