Мне иногда кажется, что на самом деле я умею говорить. Порой возникает ощущение, что вот-вот и я скажу что-нибудь, и пусть все удивятся. А я смогу. Я даже, кажется знаю, каким именно будет мой голос. Я слышу его. Где-то в глубине себя, в душе или сердце. Не знаю, что там именно отвечает за это ощущение.
Хотя потом я просыпаюсь и осознаю грань между реальностью и мечтами.
Мне хочется кричать. С каждым днём всё невыносимее. Я пытаюсь не жалеть себя и не думать обо всём этом, потому что упиваться обидой — слишком больно и бессмысленно. К тому же, это делает меня противной самой себе. Я становлюсь жалким нытиком, но в этом есть только один плюс: в такие минуты я даже рада, что молчу. Иначе я бы не выдержала и вылила весь этот поток дерьма вслух первому попавшемуся человеку. Он бы точно чокнулся.»
Первые несколько страниц дневника содержали в себе подобные записи. Таня писала, как ей жилось в мире обычных людей. Порой она сокрушалась, что решила учиться наравне со всеми. Это вынуждало её каждый день, приходя в школу, видеть, слышать, всем своим телом ощущать огромную разницу между собой и своими сверстниками. Но, с другой стороны, ей казалось, что обитать среди инвалидов было бы ещё сложнее. Каждый раз сталкиваться с ними и видеть себя в них — она не была к этому готова.
Читая её мысли, Саша чувствовал себя так, будто хорошо знал её гораздо дольше, чем было на самом деле. Теперь он её понимал по-настоящему. И, если сначала ему даже казалось, что она слишком переживала, в сущности, из-за не такой уж большой проблемы; то теперь, видя всё с её стороны, парень словно ощутил себя на её месте. Легко рассуждать о чём-то, что не касалось тебя самого. Но ведь девушка жила с этим все свои 17 лет, что довольно немало. И, судя по написанному, она как будто задыхалась с каждым днём. Это могло бы свести с ума кого угодно.
Тетрадка выглядела чуть ли не полностью исписанной, но в ней было не так уж много листов. Перевернув её, на задней обложке он увидел точное число: 24. Таня только недавно завела этот дневник. Помимо её мыслей о главной проблеме, девушка писала ещё, что происходило в её жизни. Незначительные мелочи, случайные встречи, мимолётные эмоции… Она оказалась очень наблюдательной. Хотя это не было удивительно, ведь, сидя в классе одна, за последней партой; Таня едва ли могла бы придумать, чем ещё себя занять, кроме как смотреть на других и на их жизнь, так непохожую на её.
Сначала Саша не собирался читать всё. Он ведь стремился только лучше понять её, а не копаться во всех её личных переживаниях и мыслях. Прочитав пару первых страниц, парень уже хотел было перелистать до того момента, когда бы она написала хоть что-то о нём или событиях, связывающих их. Но, невольно или всё же подсознательно желая этого, он слишком увлёкся написанным, и, не прерываясь, прочитал всё, наконец, дойдя до знакомых моментов.
«Из-за этой дурацкой проблемы с завучем мне пришлось пойти в школу на выходные. Это бы ещё ладно, только вот сегодня явно не мой день. Я лишилась телефона, к которому так привыкла. Для кого-то это, может мелочь, но мне обидно. Он был чуть ли не единственным моим богатством и средством для связи и развлечения. Хотя, ладно, суть больше не в этом. Самое обидное, это то, что тот парень, который разбил его, наговорил мне. Как будто специально издевался. А вдруг, так и есть? Хотя нет, я не видела его в школе раньше, вряд ли он знал. Но от этого не легче. Всё, ладно, не буду думать о его словах и наглом поведении, если уж злиться на него, то в первую очередь, из-за телефона. Ведь вернёт же.»
Читая первое упоминание о себе, Саша в очередной раз прокрутил в голове ту их встречу. Да уж, всё вышло слишком неловко и некрасиво. Хорошо, что эти недопонимания остались в прошлом. Оставалось только надеяться, что и для неё тоже.
«Он оказался новеньким в нашем классе. Что ж, совпадение, бывает. Хотя теперь он наверняка всё узнает обо мне и моей проблеме. Ну и пусть, как будто это что-то изменит. Всё остаётся на своих местах. Этот новенький уже вовсю общается с остальными, а я тут сижу и пишу всякий бред. Скорее бы начался урок. Я единственный человек в классе, который ненавидит перемены. Мне просто некуда себя в их время деть. Хорошо ещё, когда на меня не обращают внимания, так проще. Но нет, этот новенький уже достал смотреть в мою сторону. Ну вот, идёт сюда… Узнал уже, что-ли?»
Следующая запись о Саше была слишком короткой и в то же время исчерпывающей:
«Идиотская история на уроке истории — такой каламбур. Опять этот новенький, и опять мне напомнили, кто я.»
