Катерина двинулась по ручью, сосредоточенно глядя под ноги. Начался темный ельник, пахнущий прелью и свежей смолой. На ковре из порыжелой хвои расплывались круги из бледных, сочащихся черной слизью грибов. Попался затоптанный окурок и две обертки от шоколадных батончиков. Свиньи. А свиней легче искать.
Голоса она услышала, отмахав километра три по захламленной буреломом и валежником чаще.
– Заблудились! – сказал мужской голос с нотками паники.
– Эмчеэсников надо вызывать, – вторил заплаканный женский.
– Сидеть, – резко ответил другой мужчина, и по властным манерам Катерина опознала толстомордого наглеца Лазарева.
– Но Павел Сергеич…
– Я сказал нет!
Нашла! Обрадованная и крайне довольная собой, Катерина выбралась из зарослей и тут же пожалела, угодив под прицел. Давешний белобрысый ухажер развернулся на звук, приложил к плечу помповый дробовик и резко скомандовал:
– Стой, где стоишь!
– Стою. – Катерина миролюбиво подняла руки.
Толсторожий Павел Сергеич замер на полуслове. Второй охранник, быковатый и лысый, сидел на корточках, держа оружие между ног. Под деревьями вповалку лежали уставшие люди. От городского лоска не осталось следа: одежда порвана и измызгана грязью, осунувшиеся лица, пустые глаза. Их уже начало охватывать тупое, вязкое безразличие. Лес вытягивал силы, ломал волю и исподволь, незаметно, подтачивал разум. Она быстро пересчитала по головам: один, два, три, одиннадцать. И оторопела. Этого попросту не должно было быть. Без проводника за ночь должна была погибнуть минимум половина. А эти живые. Перепуганные, растерянные, но живые. Препоганейший знак. Лес затеял игру.
– Ты? – Белобрысый расслабился.
– Я, – улыбнулась Катерина.
Белобрысый опустил ствол, совершив самую фатальную ошибку из всех возможных в Лесу. Здесь все не то, каким кажется. На счастье этого идиота Катерина была Катериной.
– Подъем! – скомандовала она. – Погуляли и хватит, пора по домам.
Горе-туристы обрадованно загомонили.
– Никто никуда не пойдет, – сказал Лазарев, растягивая слова.
– Поспорим?
– Нам надо к капищу.
– Так иди, – кивнула Катерина.
Она подошла к людям, сбившимся в кучу, и протянула руку худенькой девочке с черными подглазинами на половину лица. Ребенок шмыгнул простуженным носом и подал дрожащие пальцы.
– Не трогай! – Лазарев коршуном вцепился Катерине в плечо.
– Папа. – Девочка была слабой и вялой.
– Тихо, доченька, тихо, – заворковал Лазарев. – Я с тобой.
– О ребенке подумай, придурок, – попыталась образумить Катерина горе-отца.
– Я здесь ради нее! Убери эту бабу, Олег!
Белобрысый послушно шагнул и оттер Катерину плечом, буркнув:
– Отойди.
– А то что?
– Рот закрой, сука. – Лазарев, не выпуская дочь из объятий, ударил наотмашь.
У Катерины сверкнуло в глазах, голова дернулась, щека полыхнула огнем. Туристы притихли. Сраное стадо. Она выпрямилась и веско сказала:
– А вот это ты, гнида, зря.
– Ну зачем так, Павел Сергеич? – несмело вступился Олег.
– Пусть свое место знает, и ты свое знай, – ощерился Лазарев и ткнул Катерине пальцем в лицо. – Будешь делать, что я прикажу. Вовремя подоспела, нечего сказать. У нас как раз проводники кончились.
– Что с Семеном? – напряглась Катерина.
– Не знаю, – помрачнел Лазарев. – Мы костер развели, он потушить пытался и вдруг пропал в темноте. От криков до сих пор кровь в жилах стынет. Мы всё побросали и убежали, еле удалось людей удержать.
– Да прикололся он, – хмыкнул лысый охранник. – А потом ночью вокруг шастал и выл. Шутки у них тут такие деревенские.
– Не похоже на шутку, Валер, – отозвался Лазарев.
Имя Валера шло лысому как корове седло. По манерам и внешности чувствовалось, что ему привычнее уголовная кличка.
– Зачем тебе капище? – напрямую спросила Катерина.
– Там ответы на все вопросы.
– Ты уже был в Лесу.
– Был. – Лазарев скривился. – Очень давно.
– И хочешь вернуться?
– Я должен, тебе не понять, – Лазарев отмахнулся и приказал охране: – Все, поднимайте людей. Олег, отвечаешь за бабу, попробует выкинуть фокус – накажи.
– Эт я могу. – Блондинчик рывком развернул Катерину. – Не дергайся.
Мужская рука бесцеремонно зашарила по бокам, сжала левую грудь, больно прищемила сосок и скользнула к паху. Катерина напряглась и закусила губу.
– Тихо, тихо, кобылка, – прошептал Олег в ухо, лапая ягодицы. – Твои железки побудут у меня, верну, если будешь вести себя хорошо.
Катерина выдохнула. Господи, какой же козел! Олег отобрал нож с топором, по-хозяйски засунул вещи за пояс и приказал:
– Веди, и без глупостей.
