— Я достаточно много слушал дел. И знаю, как ослепляет жар соблазна. И как обжигает. — Вудворд в очередной раз потер себе горло. — Мой голос почти пропал, но это я должен тебе рассказать, — прошептал он. — Жил-был однажды один купец. Энергичный, предприимчивый, молодой. Ради дела... ему приходилось рано вставать, а потому и ложиться рано. Но однажды вечером... он засиделся позже обычного часа и услышал чудесное пение, которого никогда раньше не слышал: голос ночной птицы. На следующий вечер он устроил так, чтобы лечь позже... и еще раз услышать пение птицы. И на следующий вечер. Он так... так опьянился голосом ночной птицы, что целый день думал только о нем. И пришло время, когда он стал слушать птицу ночь напролет. Уже не мог заниматься своим делом при свете солнца. Скоро он вообще повернулся к дню спиной и весь отдался чарующему голосу ночной птицы... и так грустно кончилась его карьера, его богатство... и наконец, жизнь.
— Хорошая притча, — коротко сказал Мэтью. — И какова же мораль?
— Мораль ты знаешь. Да, притча, но в ней — великая правда и предостережение. — Он всмотрелся в Мэтью проницательным взором. — Не получится — любить только голос ночной птицы. Приходится полюбить и ночную птицу. А потом... потом и саму ночь.
— Вы неверно оцениваете мои мотивы. Я просто заинтересован в том, чтобы...
— Помочь ей, — перебил Вудворд. — Найти истину. Послужить. Как бы ты это ни формулировал... Рэйчел Ховарт — твоя ночная птица, Мэтью. И никакой был бы из меня опекун, если бы я, видя, что тебя грозит поглотить тьма, не предупредил бы.
— Грозит поглотить тьма? — приподнял брови Мэтью. — По-моему, это преувеличение, сэр.
— По-моему, это еще преуменьшение. — Вудворд смотрел в потолок — силы почти оставили его. Тело ощущалось как нелепый глиняный кувшин на огне горшечника, и запертое в этом сосуде истинное существо Вудворда жаждало глотка свежего, прохладного воздуха. — Эта женщина зачаровала тебя — ради своих собственных целей. Она ничего иного от тебя не хочет... как чтобы ты помог ей избежать костра... а это будет грех, который навеки заклеймит тебя в глазах Господа.
Мэтью встал, не желая слушать всю эту чепуху. Он решил было выйти крадучись, но не стал, потому что знал: магистрат говорит искренне, и еще знал, что сам пожалеет о подобной поспешности.
— Сэр, могу я задать вам вопрос и попросить, чтобы вы как следует подумали, прежде чем ответить?
Разрешение было дано кивком головы.
— Вы искренне — всем сердцем и всей душой — верите, что Рэйчел — ведьма?
— Твой вопрос... лежит в сфере эмоций, — ответил Вудворд. — На меня возложена обязанность хранить и осуществлять закон. Улики говорят мне, что она действительно ведьма, и потому я обязан применить закон по всей его строгости.
— На миг отложите мантию в сторону и ответьте мне.
— Я удовлетворен, — последовал твердый ответ. — Да, недостает некоторых деталей. Да, есть вопросы, на которые я хотел бы получить ответы, есть еще свидетели, которых я хотел бы допросить. Но... я вынужден действовать, исходя из того, что у меня есть. А есть у меня — как очевидно для нас обоих — свидетельские показания и вещественные доказательства, которые любой судья признал бы достаточными, чтобы ее сжечь. Она это знает. Она не может не искать путь к спасению... а он лежит через тебя.
— Я думаю, Сатана освободил бы ее, будь она действительно его прислужницей.
— Прислужники дешевы, — ответил Вудворд. — И я думаю... вполне совместимо с целями Сатаны стоять в сторонке и дать говорить своей ночной птице.
Мэтью хотел было парировать выпад, но понял, что это бесполезно. Они зашли в тупик, и дальше им вместе дороги нет.
— Я продолжу чтение документов, — предложил магистрат. — Я не желаю выносить решение даже с тенью ненужной поспешности.
— Можно мне читать то, что вы уже прочли?
— Если хочешь. — Вудворд поднял пачку листов и вложил в руки своего клерка. — Но помни: больше ни слова на эту тему. Ты меня слышишь?
— Да, сэр, — ответил Мэтью, хотя это согласие оставило у него во рту горький вкус.
— И ты не вернешься, чтобы снова увидеться с мадам Ховарт?
Это было труднее, но Мэтью не нуждался во времени для раздумий.
— Прошу прощения, но этого я не могу обещать.
Магистрат поджал губы и испустил безнадежный вздох. Но и он тоже знал границы послушания Мэтью.
— Выбирать тебе, — прошептал он. — Я только молю Бога, чтобы ты выбрал мудро. — Он указал головой на дверь: — Теперь иди. Мне нужно отдохнуть.
— Да, сэр.
Мэтью смотрел на Вудворда, будто изучая черты его лица.
— В чем дело?
— Я должен задать этот вопрос, сэр. Вы тогда приехали в приют искать клерка или замену своему сыну?
— Моего сына... заменить невозможно.
— Это я понимаю. Но мы оба с вами знаем, что вы могли найти себе опытного клерка через любую адвокатскую контору. Я должен был спросить, вот и все.
Он повернулся и пошел к двери.
