Когда я ходила беременная, он выглядел счастливым отцом. Я не знаю, считал ли он на самом деле Ричарда своим. Он был таким самолюбивым. Разве я могла сказать ему правду? Иногда нужно хранить молчание о таких делах. Это бы разбило его сердце... И я решила, пусть он считает, что ребенок его, для общего блага. Вы понимаете, что я хочу сказать?
- Да, - слабо вымолвила я.
- Я хочу сказать, что отцом моего Ричарда был муж вашей матушки.
- Нет, нет!
- О да! В этом все дело.
- Он знает?..
- Я полагаю, он отлично знает. Я могла забеременеть только от него, но никак не от Эндрю и ни от кого другого. Но мне удобнее всего было говорить, что это ребенок от Эндрю. Так было лучше и для Эндрю, и для мистера Френшоу.
- Кому об этом известно?
- Мне, и ничто не убедит меня, будто мистеру Френшоу не известно тоже.
А теперь знаете и вы.
- И вы доверили мне этот секрет, который хранили годами?
- Только потому, что желаю восстановить справедливость. Эви имеет законные права, разве вы не видите?
- Да, - ответила я.
- Конечно, теперь не имеет значения, многим ли людям об этом известно, верно? Мой бедный Эндрю сошел в могилу, думая, что у него есть сын.., но с тех пор минули годы. Такие вещи со временем улаживаются. Но все-таки существуют права.., и я хочу, чтобы Эви их получила.
Вы меня понимаете, я надеюсь.
- Да, я вас вполне понимаю.
- Значит, вы поможете мне, да?
Я испытывала такое облегчение, что даже сочувствовала ей. В конце концов, она заботилась только о благополучии внучки, что довольно естественно.
Я сказала:
- Что смогу, сделаю, миссис Трент.
- Я знала, что вы отнесетесь ко мне с пониманием. По правде говоря, я бы умерла спокойно, зная что Эви вошла в семью Фаррингдонов, потому что тогда Эви сможет позаботится о Долли - а кроме их двоих, меня больше ничто не беспокоит.
Я сказала, что мне пора уходить, и на этот раз, полностью высказавшись, она не пыталась меня удерживать.
***
Все оказалось проще, чем я предполагала. Я как бы невзначай сказала матери:
- Меня мучает совесть из-за того, что Эви Мэйфер не имеет возможности чаще встречаться с Гарри Фаррингдоном.
- Кажется, этот роман постепенно должен угаснуть. Это не подходящий вариант. Не думаю, чтобы Джон и Гвен горели желанием породниться с миссис Трент.
- Я понимаю, она весьма неприятная женщина, но, по-моему, искренне любит Эви, а Эви - довольно милая девушка. Думаю, мы должны ей чуточку помочь. Гарри будет на крестинах. Почему бы нам одновременно не пригласить и ее?
Мать недовольно поморщилась:
- Я бы не возражала, но есть еще ее бабка и та другая девица, вечно угрюмая и молчаливая.
- И все же мне бы хотелось пригласить Эви. А что если позвать ее одну? Вот что я сделаю. Скажу, что состоится чисто семейная встреча, но если Эви имеет желание прийти.., вроде как представительница от Грассленда...
- Ладно, относительно Эви я не возражаю, - согласилась мать.
Я сказала, что приглашу ее.
Потом я задумалась, что сделала бы миссис Трент, не выполни я ее настойчивую просьбу. Вытащила бы на свет Божий тот старый скандал, а как отнеслась бы моя мать к юношеским шалостям своего мужа? Разумеется, она бы не слишком переживала. Это было так давно, а время все лечит. Следует поблагодарить миссис Трент за эту спасительную мысль.
На следующий день я отправилась в Грассленд и увиделась с миссис Трент.
- Собирается только наша семья, миссис Трент, - сказала я, - поэтому хорошо, если Эви придет одна.., представительницей Грассленда, так сказать.
Ее лицо расплылось в улыбке, и мне это было очень приятно.
- Я знала, что вы поможете, миссис Френшоу, - сказала она.
Я радовалась, что смогла оказать ей услугу. Она совершенно права. Если ее рассказ правдив, то, безусловно, Эви заслуживает некоторой помощи, но, даже если все это ложь, Эви все равно надо помочь.
***
Крестил детей тот же самый священник, который венчал нас с Дэвидом в нашей маленькой семейной часовне в Эверсли. Это была трогательная церемония. Джессика выглядела чудесно в фамильной рубашечке для крестин, в которую облачали младенцев Эверсли последние сто лет, а Молли Блэккет превзошла себя, чтобы Амарилис выглядела не хуже. Амарилис вела себя безупречно, тогда как Джессика у самой купели разразилась истошным воплем и не останавливалась, как ее ни увещевали, пока крепко не ухватилась за довольно-таки выдающийся нос священника, который по неосторожности вдруг оказался рядом.
За исключением этого, все прошло отлично; младенцев отнесли обратно в детскую, сняли с них церемониальные одежды и уложили спать в колыбельки.
После того как все поочередно тихонько зашли взглянуть на них и выразить свое восхищение, мы вернулись в холл, где были накрыты столы с вином и бутербродами, а мы с матерью разрезали пополам праздничный торт.
Приехали тетя Софи с Жанной. Их привез Альберик - Софи недавно приобрела небольшой экипаж, похожий на рессорную двуколку с удобными сиденьями для нее и Жанны, и местом для кучера спереди. Альберик обкатывал ее и, безусловно, этим очень гордился.
