- Тебе доставляет удовольствие говорить гадости. Джонатан, оставь меня в покое. С этим покончено. Мы ужасно виноваты перед Дэвидом. Я постараюсь сделать все возможное, чтобы он был счастлив. Неужели ты не поможешь мне в этом?
- Конечно, помогу. Не думай, что я скажу ему: "Твоя жена очень страстная дамочка, в чем я и убедился на собственном опыте". За кого ты меня принимаешь?
Я неотрывно смотрела на него и думала: что со мной? Он внушал мне страх. Почему, ну почему, когда он стоит передо мной, пожирая меня жарким взглядом голубых глаз, я снова испытываю желание прижаться к нему, на время все забыть, кроме того сокрушительного сексуального удовлетворения, которое лишь он один мне может дать?
Я дрожала мелкой дрожью. Он не мог этого не заметить. Он был из тех мужчин, кто имеет большой опыт в том, что он называет любовью. Сама я не уверена, что это так называется.
Что я чувствовала по отношению к нему? Любовь? Нет. Это имеет менее благозвучное название. Похоть. Но где кончается похоть и начинается любовь? Я любила Дэвида. Мне хотелось быть с Дэвидом. Я никогда не желала причинить ему зла, и все же этот человек заставил меня нарушить супружескую клятву и оскорбить Дэвида самым жестоким способом, который только мне доступен. И все же, хоть я и боялась себе признаться, меня влекло к нему.
Я была наивной, неопытной. Я не могла разобраться в себе и поэтому боялась.
Я старалась говорить твердо:
- Все кончено, Джонатан. Я глубоко сожалению о том, что когда-то случилось. Я не знаю, что тогда на меня нашло.
Он подошел ближе и положил руку на мое плечо.
- Зато я знаю, Клодина, - промолвил он тихо. - Я знаю.
Я неохотно отстранилась от него.
- Ты не можешь без меня, - говорил он. - Так же, как и я не могу без тебя. Мы созданы друг для друга. Какая жалость, что ты вышла замуж!
- Но теперь и ты собираешься сделать то же самое.
- Но не галопом, как ты, а хорошо спланированной, элегантной рысью.
- Мне жаль Миллисент.
- Напрасно. Ее это вполне устраивает.
- А что она скажет потом, обнаружив, что вышла замуж за донжуана? За мужчину, который заключает с ней брак и одновременно пытается соблазнить другую женщину.
- Она в восторге от соединения двух наших семейств. Тебе не понять, какое значение будет иметь этот брак. А она понимает, так же как ее дражайшие родители. Миллисент слишком практична, чтобы не понимать, что даже при самой удачной сделке приходится идти на определенные уступки.
- Какой ты расчетливый!
- Все учитывается для пользы дела.
- Я устала.
Спокойной ночи. Он схватил меня за руку.
- Значит, ты говоришь, что больше меня не любишь?
- Я никогда не любила тебя. Это было нечто совсем иное, как я теперь понимаю.
- Ну, знаешь, как это ни назови, а чувство было достаточно сильным, не правда ли?
- Я вела себя глупо, абсолютно ничего не понимала в жизни. Прошу тебя, Джонатан, забудем об этом. Ты женишься, будешь подолгу находиться в Лондоне. Вряд ли мы сможем когда-либо возобновить наши отношения.
- Ты действительно этого хочешь?
- Всем сердцем.
- Для такого мужчины, как я, это вызов. То, что недостижимо, всегда более желанно, чем то, что само идет в руки. Ты бросаешь мне вызов, Клодина.
- Повторяю, оставь меня в покое.
Доброй ночи. Уже в дверях я услышала, как он, смеясь, сказал:
- Никогда не оставлю, не надейся.
Я вбежала в холл. Дэвид и Гарри только что вернулись.
- Благополучно доставили домой, - сказал Дэвид, имея в виду Эви. Он обнял меня рукой, а я ему улыбнулась.
- Ты устала, - заметил он.
- Да, сегодня был долгий день.
- Крестины удались на славу, - сказал Гарри. - Детишки отличные.., вообще.
- А Амарилис в особенности, - гордо сказал Дэвид. - Она у нас красавица.
Гарри с улыбкой заметил:
- Любящий отец.
- Кажется, Эви понравилось у нас, - вставила я.
- О да, - согласился Дэвид. - Уверен, что ей очень не хотелось уходить домой. Старуха Трент ждала ее. В одном из окон горела свеча. Очевидно, она караулила. Она выскочила навстречу и хотела заманить нас каким-то джином, то ли терновниковым, то ли бузиновым, то ли оду Ванниковым, в общем, чем-то таким... Мы отговорились только поздним часом.
- Она очень печется о своих внучках, - заметила я.
- В этом нет сомнения, - поддакнул Гарри.
Мы проводили Гарри в отведенную ему комнату, пожелали доброй ночи и удалились. Мы с Дэвидом пошли к себе.
- Сегодня был такой счастливый день! Что если мы осторожненько заглянем в детскую, как там она?
Мы встали по обе стороны от спящего ребенка. Дэвид с восторгом смотрел на Амарилис. Ничего... Ничего не должно нарушать ее счастья.
ВСТРЕЧА В КАФЕ
Наступило Рождество. Начались обычные празднества и игры. Как и в прошлые годы, пришли соседи: миссис Трент с внучками, Фаррингдоны и, конечно же, Петтигрю. Леди Петтигрю сказала, что лучше бы собраться на Рождество в этом году у них, но дети затрудняли поездку и поэтому легче отметить праздник в Эверсли.
Свадьба Джонатана и Миллисент должна была состояться в июне, вот тогда-то мы и поедем к ним, сказала матушка, поскольку дети уже подрастут.
