Видали мы таких… самураев недобитых! Гнев вскипел в душе черной волной, заполнил ее и выплеснулся наружу единственным возможным способом. Ничего, она найдет другой выход! А вы сейчас услышите…
– Когда-то воевали две страны. Был такой корабль «Варяг»… победил в бою с шестью кораблями противника…
Вспоминая историю, там ему еще канонерская лодка помогала, но здесь о таком не знают.
– В память о подвиге люди сложили песню. Для тех, кто участвовал в боях…
И под пальцами зарокотали, загремели струны…
– Наверх вы, товарищи, все по местам. Последний парад наступает…
Может, и не было однозначного мнения о бое в бухте Чемульпо. Историю всегда пишут победители. Но песни… песни пишутся душой и сердцем народа. И сохраняются народной памятью только те, которые не лгут.
– Лишь волны морские прославят в веках геройскую гибель «Варяга».
Под пальцами отзвучал последний аккорд.
Несколько минут в таверне стояла тишина. А потом случилось нечто странное.
Маританцы встали. Все четверо, как один человек, не сговариваясь. Блеснули извлеченные из ножен кинжалы, вскинутые в церемониальном жесте.
– Память и слава!
И Алаис почувствовала, что у нее слезы на глаза наворачиваются.
Проклятье, она, юрист, закаленный службой в администрации, пожизненный циник и стервозина, гадина и ехидна, она почувствовала, как по щеке сбежала одна крохотная слезинка. Или не одна?
Потому что герои таковыми и остаются. В любом мире.
– Слава и память! – отозвалась она.
И принялась перебирать струны в чем-то вполне нейтральном.
Маританцы опустились обратно за стол и заговорили о своем, уже не привлекая к себе внимания. Алаис играла, перебирая струны гаролы, что-то пела… ей было тоскливо и грустно.
О маританцах отзывались хорошо, она поверила и разочаровалась.
Вот когда, когда она поймет простую истину?
О людях надо думать плохо!
Тогда ты будешь ими только очаровываться. Что бы они ни сотворили, ты все равно будешь оценивать их в позитивную сторону. Например, украли? Вот и чудненько, что не убили, я-то худшего ожидала. Подставили? Хорошо, что не покалечили!
В администрации этот подход работал всегда, там такой серпентарий был… а тут вот расслабилась. Решила, что в другом мире порядочные люди водятся.
Зря.
Вечер закончился, как и всегда. Подсчет монет, дружеский шлепок по плечу, стакан молока от господина Агилара.
– Я смотрю, ты с маританцами разговаривал?
– Интересно ж…
– Было б чего! Если останешься, так еще насмотришься, они тут гости частые.
Алаис безразлично пожала плечами.
Ходи они тут косяками, как селедка, ей все равно неинтересно. Раз чужим они не помогают, а она не маританец. Интересно, помогли бы они потомку Карнавонов?
Ирион их знает!
Рисковать она все равно не станет. Так вот ляпнешь чего не надо кому не стоит – и сама вляпаешься. Как говаривала бабушка, и сама пропадешь, и других подведешь.
Нет уж.
Обойдемся.
– Что бабка твоя не приходит?
– Дядька меня особо видеть не хочет. – Алаис потупила бесстыжие глазки долу. – Кому ж понравится такое отродье, как я, да дома терпеть.
– Ну и плюнь на него. Ты парень неглупый и так не пропадешь.
– Осень скоро…
– По дорогам не побродишь, и то верно. Но случись что – я бы тебя на зиму взял. За кров и еду.
Предложение было достаточно щедрым. Алаис оценила.
Кормить всю зиму нахлебника недешево. Конечно, она отработает, но это здесь и сейчас на нее ходят. Пока новизна, пока что-то интересное. Потом ходить будут реже, а платить меньше. А кормить-то все равно до весны…
Алаис вежливо поклонилась.
– Благодарствую. Если бабушка дядьку не уломает – обязательно воспользуюсь.
– Если что – учти.
Алаис поклонилась еще раз и вышла на улицу. В доме, конечно, нужной горшок есть, но это для детей, для немощных или на ночь, а днем невелик труд пару шагов пройти…
Они ждали ее неподалеку от крыльца. Стояли в темноте сумрачными тенями. Алаис крепко сжала в кулаке платок с завернутыми в него медными монетами. Отлично утяжеляет удар, а с ее цыплячьими силами…
Силы не понадобились.
– Погоди, паренек.
Тени оказались маританцами.
– Чего надо? – Опознанное зло было уже не страшным. И Алаис позволила себе выместить зло в короткой фразе. – Я ж чужой, что с меня взять-то?
– Взять и правда нечего. – Карн смотрел спокойно. – Разве что тебя на Маритани.
Алаис вскинула брови.
– С чего бы такая милость?
– Не бескорыстно берем ведь. Отработаешь?
– Чем и как?
– А вот так и сочтемся. Пока плыть будем, будешь по вечерам команду развлекать.
Алаис не возражала. Но…
– А чего вы меня тут ждали? Там сказать было нельзя?
– Ты ж хозяину про наш разговор тоже не сказал, – ответствовал Реваль. Алаис зло сверкнула глазами. Ишь ты, наблюдательный…
Впрочем, в темноте все равно никто не заметил.
– Вот и решили с тобой здесь поговорить. Чтобы лишнего внимания не было.
Алаис кивнула. Господин Агилар, как все трактирщики, отличался завидным любопытством. Болтать он не любил, но деньги чуял за версту. И чужие секреты тоже. Верно, ни к чему ему на глаза попадаться.
– А монетой сколько запросите? Я не слишком богат…
– Двадцать монет золотом. Потянешь?
– Вполне.
