– Потому что она герцогесса. Она последняя из Карнавонов. А маританцы – потомки стражи Морских Королей. Если она себя объявит, ее примут как родную.
– Хм-м…
Звучало убедительно. И то верно, деться-то Алаис некуда. Ни родных, ни близких, ни далеких… хотя…
– Кажется, у Карнавонов были какие-то приживалки? Воспитанница… нет?
Маркус напряг память.
– Да, кажется… Филон что-то упоминал. Представляешь, взяли приживалку из милости, а она в него влюбилась! Смешно! Он ей, конечно, предложил поваляться в сене, так, из жалости, а она про замужество спросила! Х-ха…
Под злым взглядом отца Маркус осекся.
– Недоумки. Как девчонку звали?
– Ирион ее знает. Ласия? Лисия? Как-то так…
– Тьфу. Пошел вон, дурак, пока я тебя не прибил!
Маркус и пошел. Тогда-то над его головой и свистнул кубок, превращаясь в мелкую стеклянную пыль. Послал Арден сыночка, семь ведер дури, хлебать – не выхлебать! Из милости они девчонке покувыркаться предложили… убивая ее единственную надежду на приличный брак и достойную жизнь, да ее же еще и обсмеяли!
Вообще, тьеру Эфрону плевать было на всех воспитанниц, но… что-то его зацепило.
Смеялись над одной, смеялись над другой… Могли две девушки подружиться?
Сложно сказать. Девушки – существа загадочные, у них сорок решений на день поменяется. Но воспитанницу герцога найти надо. Так, на всякий случай.
А Маркуса пошлем на Маритани. Пусть едет и смотрит в оба. Авось и правда наследницу Карнавонов найдет?
Утро Луиса не порадовало.
Голова болела, во рту словно кошки нагадили, в глаза насыпали песка, а в довершение всего засунули в желудок живого ежика.
– Ох-х-х…
– Ну-ка, выпей…
К губам Луиса прижалась кружка. Он послушно глотнул раз, другой, третий…
Даже если это яд – пусть! В его состоянии яд – это акт милосердия.
Ирионова смесь провалилась в желудок и вспыхнула там фейерверком, первым делом уничтожив злобного ежа. Потом тепло от желудка прошлось по телу, и Даверт смог, наконец, разлепить глаза.
– Массимо?
Ольрат усмехнулся.
– Я. Ты пей, пей… Тебе еще б кружечку.
– Жуткое зелье.
– Но помогает ведь?
Луис прислушался к себе.
– Помогает. Что там такое?
– Яйцо, уксус, соль, перец, томатный сок. Все смешать и залпом, – отчитался Массимо.
– Спасибо.
– Да не за что. Ты учти, похороны скоро…
Луис подскочил, словно укушенный в зад.
– Ир-рион!
– Не спеши. Горячую воду сейчас принесут, одежду служанка достала, тебе времени хватит себя в порядок привести, а там и завтрак подоспеет.
Луис помотал головой.
– Обо мне только мать так заботилась.
Массимо молча забрал кружку и похлопал Луиса по плечу.
– Не думай о плохом. Ей сейчас не больно. А тебе еще всех остальных поддерживать.
– А где…
– Преотец у тела, так и не выходил. – Массимо скромно умолчал, что из комнаты покойной последние два часа доносится зверский храп. Ненадолго хватило скорби… – Брат с сестрой у нее в комнате, спят в обнимку, второй брат загулял где-то… Знать бы где, так послал бы слуг.
– Можешь послать кого на улицу Дубильщиков? Эрико там своим девкам домик снимает.
– Сейчас пошлю.
– И к Лусии кого-нибудь…
– Сделаю, не волнуйся.
Луис не волновался. Но…
– Приходи ко мне завтракать?
Массимо кивнул. Вообще-то он уже перекусил на скорую руку, но решил не отказываться. Не ради еды. Ради мальчишки.
Массимо помнил, как они пили, только вот Луиса свалило раньше. Опыта у парня было меньше, горе пьянит, да и… Массимо незаметно подливал ему крепчайших винных выморозок. Пусть напьется и хоть ненадолго забудется. Это тоже иногда надо.
Так что Луис первым уснул, уткнувшись головой в блюдо с мясом. Массимо кое-как перетащил его на кровать, стянул сапоги и укрыл одеялом. Он ушел бы, видит Арден, ушел, но Луис расплакался во сне.
Горько и безутешно, повторяя «мама, мамочка…». Даже там ему не было ни покоя, ни забвения. И Массимо стало жалко мальчишку. И плевать, что Луис уже своих детей мог иметь, Массимо-то чуть не вдвое старше.
Кого он в нем увидел?
Наверное, Романа Шерната, который так же отчаянно пытался достучаться до старого пропойцы, а потом махнул рукой. А глаза у него были отчаянные и безнадежные.
Роману он не помог, разве что отомстил. А вот Луису мог отдать тот долг.
Служение… да, наверное. Только то, которое выбрано самим Массимо. И человеку, которого выберет он сам.
Завтрак подали быстро. И Луис, уже в свежей рубашке, с зачесанными назад влажными волосами, кивнул Массимо.
– Угощайся.
– Благодарю.
Говорят, совместная трапеза сближает.
Нет, вряд ли. Ничего такого за этим столом не звучало, разве что самые простейшие просьбы.
– Передай соль.
– Держи. А вкусные булочки.
– Кухарка у нас великолепная…
Вежливые слова, корректные фразы – и острые, испытующие взгляды. Глаза в глаза.
Душа в душу.
