Хотя привязанность у мужчины проявлялась весьма странно. С одной стороны – он даже немного гордился женой. С другой – осознавал, что Алаис выше его по происхождению, воспитанию, образованию… и иногда это прорывалось в интонациях, во взглядах, в приказах… Он осознавал, что без Алаис не справится, но с каким бы удовольствием он втоптал жену в грязь, просто, чтобы доказать, что он выше! Это ведь несправедливо! Даже захватив Карнавон, даже надев герцогскую корону, даже распоряжаясь жизнью и смертью людей, живущих на землях герцогства, он все равно понимал, что существует нечто недостижимое. То, чем от рождения обладала Алаис, да и каждый из герцогской семьи. То, чего никогда не будет у Таламира и даже у его детей и внуков, может быть, повезет правнукам – в лучшем случае. Чтобы быть дворянином, необходимо три титула. И чтобы носили их твой отец, твой дед и твой прадед, а иначе никак.
Алаис пустила в ход все свои умения юриста, иногда девушке казалось, что если бы она так выкладывалась на работе, то слава ее заткнула бы за пояс таких юристов, как Плевако и Гроций. Она вела хозяйство, мягко подсказывала Таламиру, в чем состоят обязанности герцога, всячески подчеркивала, что он сам прекрасно справляется, она просто находится рядом – и то с позволения такого великого человека… а чего это ей стоило?
Память Алаис Карнавон засыпать не собиралась. Ночами девушку мучили кошмары, вновь и вновь падал под ударами мечей ее отец, вновь насиловали сестру, волокли куда-то мать…
Прощать их смерть Таламиру она не собиралась, но если сейчас начать ругаться и устраивать диверсии…
Он ведь не дурак, далеко не дурак. Дурой она будет, если недооценит противника. И Алаис вела себя паинькой. В ушах день за днем звучали строчки из бессмертной комедии Мольера: «
Таламир не верил, но и придраться ни к чему не мог. А Алаис жестко придерживалась своей легенды. Показывала мужу, насколько наслаждается Карнавоном, своей властью над замком, своим титулом… Единственное, что она себе позволила, – сходить на могилы родных.
Они лежали в фамильном склепе. Отец, мать, братья, сестра…
Вопреки всем страшным сказкам и легендам, Алаис ничего не почувствовала. Лежат – и пусть себе лежат, что поделаешь? Сходила, положила цветы и успокоилась. Отдала часть долга.
Хотя обязанной себя чувствовала не Таня. Алаис. Алаис любила свою семью, Алаис горевала, Алаис готова была мстить, и лучшей местью стал бы побег жены. Сам по себе Таламир не удержит Карнавон. Подлости и злобы у него хватает, а вот ума…
День за днем Алаис по возможности беспристрастно оценивала своего супруга и приходила к неутешительным выводам.
Ее все-таки убьют после рождения одного или нескольких детей. Просто потому, что это единственная для Таламира возможность утвердить свое пре-восходство.
Возможность спасения принес королевский гонец.
Герцог Карнавон был недоволен, и это видели все. Он вытянул плетью подвернувшуюся под руку служанку, съездил по зубам управляющему, перевернул обеденный стол, пнул собаку – и кивком пригласил герцогиню побеседовать.
Алаис повиновалась не без трепета душевного. И больше всего она опасалась за свои зубы. Управляющий вон остатки в ладонь сплевывал, будет теперь до конца жизни супчиком питаться. Но управляющего ей не жалко было, а себя так даже очень. Про стоматологов, даже самых паршивых, советских, тут и слыхом не слыхивали, про пломбы – тоже, так что она вспомнила все, что могла, полоскала рот после еды, грызла молодые вишневые веточки и пыталась придумать зубную щетку. Выходило плохо. И как раньше обходились?
Пальцем, что ли, зубы чистить?
Тьер Ант Таламир подождал, пока она закроет дверь, и зло воззрился на жену. Алаис внешне спокойно присела в реверансе.
– Монтьер герцог.
Градус злости чуть схлынул. Но все равно, сунь его в ведро – зашипит.
– Вы знаете, что в письме ее величества?
– Нет, монтьер. Вы мне его не показывали.
– И даже не догадываетесь?
Ответом стал чуть растерянный взгляд.
– Я не знаю ее величество, монтьер.
Ох, как же тянуло добавить «так интимно, как вы». Но зубы были своими, родными и ценными. И рисковать ими не хотелось.
– Поэтому не могу предположить… но судя по вашему поведению, это что-то неприятное?
– Она приказывает мне вернуться в столицу.
– Монтьер! А как же Карнавон?!! Я одна не справлюсь!
Алаис даже не играла. Не справится. Чего стоят одни Эфроны…
– С молодой женой, Алаис!
Герцогиня где стояла, там и села, хорошо хоть кресло подвернулось.
– Монтьер?!
Ага, венценосная любовница приглашает в столицу законную жену действующего хахаля. Интересно, зачем? Опытом поделиться? Верю-верю…
Что-то подсказывало Алаис, что ничего хорошего ей эта встреча не принесет. С другой стороны – из Карнавона бежать некуда, а вот по дороге или в столице…
