Кто сказал, что быть королевой легко и приятно?
Симпатичная женщина лет сорока пристально посмотрела в зеркало, разгладила кончиком пальца морщинку у глаза, печально вздохнула.
Как ни изводи на себя драгоценные притирания, а молодость уходит. Чего уж там – ушла. Больше двадцати лет назад она выходила замуж, тогда ее красотой восхищался весь двор. Миниатюрная, рыжеволосая, белокожая, с громадными зелеными глазами, она очаровывала и покоряла, о ее красоте слагали сонеты и мадригалы.
И что сейчас осталось?
Только огненно-рыжие волосы, из которых она все чаще выдергивает седые волоски.
Молодость прошла, и единственное утешение, что прошла она, – в короне. А что безрадостно… так какая радость может быть рядом с супругом на тридцать лет тебя старше? Ни в постели, ни на турнире его величество Ромуальд не мог удовлетворить вкусы молодой жены. Лидия предпочитала тех, кто помоложе, посимпатичнее, посильнее… во всех смыслах. Но ей хватило ума спрятать свои желания. Более того, родить его величеству сына!
Сына, ради которого король простил ей все.
Всего у них было пятеро детей. Три сына, две дочери. Старший сын не пережил своей второй зимы – он был слаб здоровьем. Второй умер на десятом году жизни. Мальчик совершенно случайно свалился с лошади, ударившись о камень, и сломал шею. Насколько уж это было несчастным случаем, ее величество не знала. У ее супруга имелось достаточно недоброжелателей, а молодую королеву в расчет не принимали. Считали ее просто игрушкой старого негодяя.
А сама Лидия почти не принимала в расчет выданных замуж дочерей. Учитывала в своих раскладах, понимала, что их мужья становятся на один шаг ближе к короне, но выпускать драгоценный венец из рук не собиралась.
Никто не думал, что она забеременеет в пятый раз.
И что родится мальчик.
Ей было уже за тридцать, мужу на тридцать лет больше – он даже передвигался с трудом, но беременность состоялась. И даже если король что-то подозревал, вслух он ничего не произносил, молчаливо признавая, что лучше бастард на престоле, чем пустой трон.
Лидия улыбнулась, вспоминая, сколько усилий ей потребовалось, чтобы у них с королем состоялся акт любви, ведь его величество должен был думать, что это его ребенок. Хотя на самом деле…
Мало ли мужчин во дворце?
Найти подходящего в нужный момент было несложно, тем более что Лидия вела весьма благонравный образ жизни, в отличие от своей предшественницы…
Хотя какое значение имеет сейчас эта история?
Нет уже ни Ромуальда, ни его первой супруги, а Лидия есть, и она собирается править долго. Ах, сколько сил и времени потребовалось, чтобы сколотить вокруг себя клику преданных лично ей людей, сколько интриг, сколько золота и стали!
Но она справилась.
Нельзя сказать, что в королевстве сейчас тишь да гладь, но обстановка все же лучше, чем при ее муже. И сын может сесть на трон хоть завтра, хотя лучше ему этого не делать. Все же двенадцать лет – слишком мало…
А еще возраст принца провоцирует некоторых дворян на интриги.
О том, что герцог Карнавон собирается породниться с несколькими знатными родами, Лидия узнала еще до подписания договоров. И призадумалась.
Карнавон давно был у королевы как бельмо на глазу. Она знала и герцога – надменного мерзавца, который переоценивал собственную важность, и его супругу – вот кому бы косы повыдергать, и догадывалась, что от союза этой парочки ничего приличного родиться не может. Если не под ней, то под ее сыном трон бы зашатался, и кто знает, сможет ли мальчик удержать скипетр?
Лидия не готова была рисковать.
Королевство – Арден с ним, люди жили в Сенаорите до того, как он обрел это название, и будут продолжать жить в королевстве, как бы его ни называли. Но ее дети? Сын? Дочери? Ради них женщина готова была солгать, продать, предать, убить, и совесть ее не мучила. Она подписывала смертные приговоры, стравливала между собой неугодных, плела интриги и знала – даже если придется своими руками кого-то убить, она не дрогнет.
Ее дети будут жить!
А если ради этого придется спалить Карнавон со всеми его обитателями – пусть так, она всего лишь заботится о своих детях. Заботился бы герцог о своих – так не устраивал бы заговоры против Короны.
Решение было принято, требовался инструмент для его выполнения. Достаточно честолюбивый и подлый, чтобы не испытывать ни сожалений, ни сомнений, выполняя приказ ее величества. Абы кто тут не годился, нужен был человек особого склада характера, совсем особого.
Тут-то и подвернулся под руку тьер Таламир.
Симпатичного мальчишку она приглядела вскоре после смерти мужа. Таламир понравился ее величеству потрясающим сочетанием жестокости, беспринципности и стремления к власти. При этом он отчетливо понимал, что выше определенного статуса ему не подняться, а моральные принципы у него отсутствовали вообще.
