Мы с Никой притихли. Парни тоже сперва молчали. Мы смотрели друг на друга, как бы оценивая, пытаясь угадать, что задумал Владус.
– Вы тоже к этому… как его? Устюговичу? – пробасил Горелов.
Я не удержалась и захихикала.
– Ага! – бойко вступила в разговор Ника. – К Владусу!
– А, ребята, вы уже здесь. Отлично, отлично, – долетел до нас звучный голос из глубины коридора.
Владус собственной персоной в несколько шагов оказался у двери и зазвенел ключами.
– Прошу! – длинной рукой он показал нам «входить».
Ника вошла в актовый зал, я юркнула следом.
Неужели мы будем петь вместе? Разве кого-то ещё будет слышно, если Горелов откроет рот?
– Мальчики, идёмте в подсобку, сразу достанем всё необходимое.
Необходимое? Стойки с микрофонами стояли на сцене. Правда, только три. А нас, как оказалось, пятеро… Они принесут ещё два микрофона?
Первым из подсобки вынырнул сутулый с чёрным футляром на плече. Выяснилось, его зовут Денис.
– Дэн, давай шустрее. А то на пятки наступлю! – Горелов шёл следом и тащил в руках что-то громоздкое, похожее на круглую бочку.
Затем вышел Владус с двумя бочками поменьше. Последним шёл парень без имени с синтезатором под мышкой.
– Музыкальные инструменты! Парни будут играть. Мы будем настоящей группой! – Я слегка толкнула Нику плечом и улыбнулась. Хотя хотелось подпрыгнуть и закричать на всю школу: мы будем петь!
Пока мальчишки под руководством Владуса настраивали гитару, барабаны и синтезатор, я смотрела на того третьего. И почему я раньше его не замечала? Хотя ничего удивительного. Маленького роста. Прямо как я. Светлые волосы. Совершенно обыкновенное лицо. Даже и рассказать нечего. Но когда он начал петь…
Оказалось, его тоже взяли солистом. Владус выдал распечатки с текстами. Один листок нам с Никой, один ему.
Я жадно вслушивалась, когда мальчишки переговаривались между собой, чтобы услышать имя, но его ни разу не назвали.
– Итак, попробуем. Пока без инструментов. – Владус включил фонограмму и после проигрыша махнул рукой. – Эмиль, вступай!
Эмиль… Я смотрела на удлинённые светлые волосы, на тонкий прямой нос и высокие скулы. Глаза у него были серо-голубые в обрамлении по-девчачьи густых ресниц. Особенно выделялись на маленьком лице полные губы. Совсем не мальчишеские, но я не могла отвести глаз. Я смотрела, как он шевелит ими, и только через некоторое время в сознание ворвался голос. Высокий и пронзительный, он проникал в самое сердце.
Я всматривалась всё больше. Утончённое, какое-то благородное и грустное лицо. Или такой была песня? Эмиль пел, опустив глаза и чуть наклонив голову. И мне вдруг показалось, что он поёт для меня. Как будто в актовом зале больше никого не было.
Я слушала и удивлялась недавним мыслям. Как я могла считать его обыкновенным?!
– Неплохо, – остановил музыку Владус, – теперь девочки.
Мы с Никой подошли к микрофонам. Ладони вспотели, как тогда на прослушивании. В горле пересохло, и я судорожно начала глотать.
Музыка заиграла. Но её заглушала мысль, навязчиво стучавшая в голове: только бы не сфальшивить!
Спела я хорошо. Бабушке бы точно понравилось. Мне хотелось, чтобы Эмиль смотрел на меня. Но его взгляда я ни разу не поймала.
Мы спустились со сцены, а парни снова встали за инструменты. Владус что-то объяснял: то садился за барабаны, то подходил к синтезатору, то брал гитару. Я не слушала, я смотрела на Эмиля. Как спадают на глаза его волосы. Как сосредоточенно он слушает Владуса. Как старательно нажимает на клавиши.
– Репетиция окончена, – объявил Владус.
Я с замиранием ждала, когда он назовёт день новой встречи.
– Заниматься пока будем отдельно, – оборвал все надежды Владус. – С ребятами, по вторникам, будем учиться играть. Вас, девочки, жду в это же время в следующую среду.
– Как тебе? – спросила меня Ника по пути в раздевалку.
– Здо`рово! – Меня охватила внезапная радость, оттого что теперь можно заниматься любимым делом, есть с кем поговорить и появился тот, на кого хочется смотреть, не отводя взгляда…
– Скорее бы какой-нибудь праздник в школе. Наверное, выступать будем. – Ника покривлялась, изображая в руке микрофон. – Представляешь, как в классе удивятся!
– Ага. А тебе не страшно? – уточнила я.
– Пока нет, – засмеялась Ника. – Вот когда скажут на сцену выходить, узнаем.
Мы оделись и вышли из школы.
– Ну, пока! – помахала Ника. – Жаль, что нам в разные стороны.
– Ага, – согласилась я. – До завтра.
Я шла вприпрыжку. Думала, как расскажу бабушке о репетиции, если… папы дома не будет. А потом попыталась представить лицо Эмиля и поняла, что не могу. Я вспоминала тонкий нос, высокие скулы, губы. Но в портрет кусочки пазла никак не складывались.
– Бу! – Сзади кто-то резко схватил меня за плечи.
– Дурак, что ли? – толкнула я Габидуллина. – Напугал!
Приятное послевкусие от сегодняшнего дня в школе мгновенно улетучилось.
– Ты откуда взялся? У нас уроки давно закончились, – пробурчала я.
– Тебя ждал! – наигранно сказал Габидуллин.
– Очень смешно. Лучше бы в той стороне ты жил, а не Ника, – процедила я сквозь зубы.
