Я побежала на кухню и стала рыться в аптечке. Я не слышала, как вошла мама.
– Вера, что случилось?
– Горло, – виновато сказала я. Потому что знала, как не понравится ей новость о том, что я заболела.
– О-о-ох, – выдохнула мама мучительно и протяжно, и я почувствовала себя ещё более виновато.
– Только четверть началась! И, как всегда, в самый неподходящий момент. У меня проект. Я не могу сидеть дома…
Как будто для болезни может быть подходящий момент. Я пожалела, что пришла на кухню. Нужно было зайти в аптеку по дороге в школу. А сейчас мама ещё, чего доброго, на уроки не пустит.
– Может, показалось… – пробормотала я. – Мне уже лучше. Правда.
Пропустить школу я не могла. Сегодня репетиция. К тому же Владус сказал, что мы будем пробовать играть и петь вместе, потому что скоро районный праздник и нам выступать.
– Сейчас чай тебе сделаю.
Мама отрезала лимон и натёрла имбирь. Я сморщилась, потому что терпеть не могла это зелье, но ничего не сказала и, зажмурившись, выпила всё до последней капли.
– Как сейчас? – мама заглянула в комнату, когда я была уже почти одета.
– Нормально, – соврала я.
– Точно? – спросила мама с недоверием, но облегчённо вздохнула, когда я подтвердила ответ.
– Ладно. Если станет хуже, звони. – Она сунула мне в рюкзак таблетки для рассасывания. И я выскользнула за дверь.
Как это у нас бывает, похолодало без предупреждений. Вчера утром в кроссовках было ещё нормально, а по дороге из школы у меня сильно замёрзли ноги. Да и если бы я сразу пошла домой, а то мы с Никой ещё долго торчали возле школы – никак не могли наболтаться, и она смеялась над тем, как я «пляшу», переминаясь с ноги на ногу.
Сегодня я утеплилась по полной. Надела свитер, застегнула куртку до самого верха.
С Никой мы встретились перед входом в школу.
– Ты как? – спросила она. – Волнуешься?
В животе у меня перехватило, потому что я представила, как встречу Эмиля.
– Показалось с утра, что горло заболело. – Я открыла дверь и пропустила Нику вперёд.
– Это психосоматика. – Школьная дверь с грохотом захлопнулась.
– Чего? – переспросила я.
– Папа так говорит. Ты же вчера наверняка целый день про эту репетицию думала. И про то, что ноги заморозила и что вдруг заболеешь. Всё будет хорошо, Вера! Верь мне. – Ника засмеялась как-то по-детски весело, и мне сразу стало легко.
– Ты домашку сделала? – спросила она, когда мы заходили в класс.
И мне вдруг захотелось обнять её крепко-крепко, ведь я точно знала – это чтобы меня отвлечь.
Русский отменили, потому что Птица – Анна Павловна Птицына, русичка и наша классная руководительница – в очередной раз ушла на больничный, и репетицию пришлось ждать целый урок. Горло не болело. И я мысленно благодарила Нику, пока она рассказывала мне, что на земле есть камни древнее нашей планеты.
– Угадай, откуда они?
– С неба свалились, – попыталась я отделаться от разговора, который отвлекал меня от мыслей о репетиции, нашем выступлении, Эмиле.
– Точно! – довольно воскликнула Ника. – Самые древние камни на Земле – это метеориты. У меня дома есть. Представляешь? Хочешь, приходи ко мне после уроков, покажу.
Эмиль был в чёрной футболке, и его светлая кожа казалась прозрачной, если приглядеться, можно, наверное, увидеть его насквозь. Но сколько я ни всматривалась, не могла прочитать, что у него внутри. И от этого к нему тянуло ещё сильнее. Мне хотелось поймать на себе хотя бы один мимолётный взгляд, но его чёрные ресницы были всё время опущены.
– Сначала мальчики! – скомандовал Владус, и ребята поднялись на сцену актового зала. Сергей Горелов сел за барабаны, Денис перекинул через плечо гитару, Эмиль нажал какие-то кнопки на синтезаторе.
– Пробуем. – Владус кивнул, и парни стали играть.
Голос у Эмиля был высокий и красивый. И вместо «миль» мне мерещилось его звонкое имя.
Этой песни я никогда раньше не слышала, но не могла отделаться от ощущения, что я её знаю. И когда Эмиль запел припев:
я неожиданно для себя начала подпевать:
Когда я была маленькой, папа часто включал пластинку «Битлз». От этого воспоминания программа в моём внутреннем компьютере начала медленно загружаться. Почему я совсем об этом забыла? Как будто кто-то намеренно стёр эту важную запись из памяти. Папа слушал музыку! Папа любил «Битлз»! Как он мог спросить меня, какая польза в том, чтобы петь? Кто подменил его? Как это случилось?!
– Вера! Вера! – Я почувствовала себя собственной матерью, именно так обычно я пыталась вытянуть её из потока мыслей, в который она погружалась настолько глубоко, что мне не всегда это удавалось. Владус ещё раз позвал меня. Ника уже стояла на сцене. Я вскочила и подлетела к микрофону.
