Он вспомнил о нейтрино — частице очень странного свойства, придуманной, кажется, Паули для спасения закона сохранения энергии при слабых взаимодействиях. Экстравагантная частица, что и говорить! Она не имеет массы, движется со скоростью света и проходит сквозь любую толщу вещества (сквозь земной шар, например) с тою же легкостью, с какой мелкая рыбешка проходит сквозь крупную сеть.
Нейтрино уносит часть энергии при слабых взаимодействиях. Для этой роли оно было изобретено. В Митиной теории нейтрино упразднялось, а недостающая порция энергии превращалась во время.
— Правда, красиво? — спросил Митя, изложив теорию нейтрино.
— Митенька, я плохо поняла. Ты все сказал? — извиняющимся тоном сказала Аня. — Мне грибы надо ставить в печку.
Аня унесла лучинки в горницу. Митя был еще в возбуждении после своей лекции и нисколько не огорчился тем, что его плохо поняли. Идея была достаточно необычна для неподготовленного слушателя. Митя распахнул окошко светелки, выходившее в маленький сад, где наливались розовым цветом крупные гроздья красной смородины.
Только тут он почувствовал, что устал и прошло много времени с того дня, когда возникла в березовой роще идея. Он заметил в окошко, что на дворе стоит солнечный день, а в садике у кустов смородины пасутся Катя с Малышом. Они срывали красные кисти ягод и одним движением губ уничтожали их, оставляя в руке маленькие зеленые стебельки. В ягодах смородины просвечивали зерна. Мите вдруг показалось, что смородина, ее яркие шарики с бледными зернами внутри, похожа на какую-то не открытую еще в природе частицу. Или, может быть, так выглядит нейтрино?..
Но Митя тут же вспомнил, что только что ниспроверг нейтрино, заменив его временем, и выбежал в сад.
Он тоже стал ловить ягоды губами, чувствуя кожей, как сквозь него протекает поток времени. Немного кружилась голова, и мысли путались, но было такое ощущение, что время наполняет его, замедляя свой бег согласно Митиной теории, а все вокруг него живет ярко и интенсивно.
Пролетела бабочка с крылышками, на которых был легчайший слой желтоватой пыльцы.
Митя засмеялся ни с того ни с сего, как ребенок. Потом он подхватил под мышки Малыша и подкинул его, продолжая смеяться. Дети смотрели на Митю с некоторой тревогой. Бабочка, прыгая в воздухе, удалилась за сарай. Митя был единственным на Земле человеком, знающим, что такое время.
Установив, что Митя выдохся или, во всяком случае, сделал перерыв в работе, Аня решила немедленно использовать это обстоятельство. Митя был послан для осмотра бани на предмет подготовки ее к действию.
Митя согласился охотно. Он словно очнулся ото сна, задвинул свои формулы в дальний угол и вновь рассматривал окружающее с удивлением и восторгом. Красота реального мира спорила со стройностью мира придуманного, а скорее, все же не спорила, а дополняла ее. образуя вполне гармоничную картину, в которой дух и материя проявлялись свободно и равноправно.
На этот раз материя проявлялась в виде покосившейся у обрыва баньки, к глухой стене которой была привалена полурассыпавшаяся поленница березовых дров. Противоположная бревенчатая стена нависала над обрывом. Там росла крапива, а внизу, у реки, наклонялись к воде ветки ивы и ольхи.
Митя подошел к баньке со знакомым уже чувством узнавания после разлуки, поскольку первый и последний раз в своей жизни пользовался деревенской баней еще тогда, семь лет назад, в Кайлах. На двери бани висел ржавый замок. Митя потрогал его, и замок сам собою открылся. Следовательно, это была декорация. Столь легкая расправа с замком воодушевила Митю, и он, пригнувшись, вступил в маленький и захламленный предбанник, где валялась поросшая паутиной шайка. Дверь в саму баню была коричневой, а с внутренней стороны и совсем черной, впрочем как и стены с потолком. Лишь двухступенчатый деревянный полок был светел, а на нем разбросаны были высохшие березовые веники.
Митя осмотрел печку, нашел за нею ведро и не спеша спустился к реке за водою. Сходив туда-сюда не менее шести раз, он заполнил чугунный котел, вмазанный в печку, и оцинкованный бак, стоявший на плите позади котла. Чугунная плита была сломана, поперек нее проходила широкая щель. Митя зажег спичку и поднес ее к щели. В глубине печи навалены были булыжники, выходившие грудой с другой стороны таким образом, чтобы на них можно было плескать водой для получения пара. Митя обследовал и вспоминал, будто повторяя в уме когда-то пройденный в школе урок.
Восстановив назначение каждого предмета во всех подробностях, Митя сложил сухие веники в печь и поджег их. Они вспыхнули с треском и загорелись так споро, что Митя едва успел принести несколько поленьев и сунуть их поверх веников, пока те не прогорели.
Из печи, изо всех щелей пополз серый, щиплющий глаза дым. Пригибаясь к полу, Митя набил печь поленьями и выскочил наружу, как ошпаренный, яростно вытирая кулаками слезы.