Он схватил себя за ворот и начал стягивать куртку.
– Смерть перепутала, – говорил он. – Я мучился почти десять лет, не зная, кого винить в моих страданиях. И, лишь умерев, узнал, что на моем месте должен был быть другой.
Куртка сползла с тощих плеч. Одежды под ней не было. Мертвая кожа трещала на ребрах существа. Назвать человеком это дистрофичное создание с разбухшей шеей не поворачивался язык.
Вадим буквально вывалился из машины, но вместо того, чтобы оказаться на обочине со стороны водительского кресла, каким-то образом очутился слева от «шкоды». Прямо на трассе «Крым». Пассажирская дверца была распахнута, и именно через нее он вышел.
Понять, как это произошло, парень не успел.
Протяжно завыл клаксон, его обдало сквозняком и водой. Автомобиль пронесся в десяти сантиметрах от него. Вадим перевернулся. В лицо плеснул свет фар. Грузовик летел на парня, сверкая решеткой радиатора и ревя, как взбесившаяся горилла.
Вадим отпрыгнул.
Грузовик промчался мимо не останавливаясь. Парень затравленно кинулся к обочине, споткнулся и рухнул в кювет.
Ров был полон дождевой воды. Вадим погрузился в нее с головой и стал захлебываться. Вынырнул, озираясь.
Попутчик стоял перед ним абсолютно голый.
Ноги-палочки сгибались в коленях как у механической куклы, под впалым животом болтались сморщенные гениталии. Это был человек-скелет, жертва концентрационных лагерей. Но самым ужасным была не худоба и даже не зоб, а желтые, прожигающие насквозь глаза.
Дождь стелился почти горизонтально, автомобили мигали фарами, а перед поверженным Вадимом стоял, покачиваясь на ветру, мертвец.
– Я десять лет ждал твоего возвращения. Метастазы, они привязали меня к этой чертовой трассе, но я знал, что ты вернешься.
Санька сделал шаг, его колено вывернулось в обратную сторону, тело подломилось в пояснице, и ладони уперлись в землю. Он приближался к отбойнику на четвереньках, словно тощий голодный пес.
Вадим беспомощно хлопал ладонями по воде в поисках хоть какого-нибудь оружия. Он засунул руку в карман и нащупал что-то вроде камушка. Вытянул предмет, оказавшийся магнитом в виде яйца с нарисованными буковками «ХВ».
Не задумываясь, он швырнул магнит в Саньку.
Снаряд прошил желтую плоть. Порыв ветра смел мертвеца с дороги, будто того и не было. Секунда – и обочина опустела.
Трясущийся от страха и холода Вадим выбрался из рва.
Справа от него, за поворотом, горели окна какого-то здания. Он вскочил в «шкоду», развернулся, едва не врезавшись в проезжающий микроавтобус, и дал задний ход.
За углом его ждала та самая заправка, на которой он подобрал проклятого попутчика.
Он ощутил себя персонажем дурного сна, пытающимся бежать, но остающимся на одном и том же месте.
«Шкода» затормозила у мини-маркета, Вадим пулей вылетел из нее и распахнул пластиковую дверь.
За миг до того, как он увидел кассиршу, в его голове пронеслось: «Что я ей скажу? Что на меня напал призрак? Что я должен был умереть от радиации, но вместо этого попал в инфекционку, и за меня умер другой?»
Но объяснять ничего не пришлось.
Симпатичная брюнетка сидела в кресле, задрав голову к потолку. Ее рот был раскрыт, из него торчала верхушка алюминиевой банки. Остальная часть банки, судя по вздувшемуся горлу, находилась внутри девушки. Кто-то вколотил фанту ей в глотку с такой силой, что разорвал щеки. В посмертной улыбке брюнетки было куда больше эмоций, чем в той, которой она встречала Вадима полчаса назад.
Парень прижал ладонь к губам и застонал.
«Господи, что мне теперь делать?» – отчаянно подумал он.
В глубине мини-маркета раздалось хихиканье и шепот:
– Маленький обманщик вернулся домой…
Вадим врезался всем телом в дверь, и через полминуты «шкода» уже несла его на север.
Дождь барабанил в стекло непрекращающимся потоком. Мимо скользили сотни машин, в их окнах Вадим видел людей, никогда не заглядывавших в желтые глаза смерти. Усталые дальнобойщики, деловитые обладатели московских номеров, смеющиеся семьи… Он мог бы остановить кого-то и рассказать о трупе на АЗС, но знал: сворачивать к обочине нельзя.
Ведь помимо машин он видел и Саньку.
Тощий паучий силуэт то и дело показывался из-за сосен и берез.
Земляк на четвереньках гнался за «шкодой», одним прыжком преодолевая по несколько метров. И он настигал.
Вадим отыскал радиоволну, на которой выступал с воскресной проповедью Патриарх Алексий. Помогло это или нет, но через пять минут автомобиль проехал табличку «Горбачево».
Вадим вдавил педаль газа и больше не смотрел на обочину.
Потом лес закончился.
Фары хлыстнули по табличке с надписью: «Плавск».
Вадим издал рычащий возглас ликования.
Знакомый с детства въезд в город наполнил его новыми силами.
Он узнал стадион, автовокзал, здание администрации. Магазины, конечно, построили уже после его отъезда, но и им он был рад как родным.
Плавск лежал по обе стороны шоссе. Если поехать направо, мимо старой вечерней школы и частных домов, окажешься у Плавы. Если налево – у Сергиевской церкви.
Вадим свернул налево.
