Солнце поднималось к зениту. Тень скукожилась, заползла от жары под кипарисы. Юля предложила прогуляться до центра. Они неторопливо шли по парку, мимо высохшего фонтана с сухими листьями и мятыми банками из-под «Яги» на дне. Шли, аккуратно обходя играющих в салки детей и их мамаш, обмахивающихся дешевыми бумажными веерами. Подошвы шуршали по усыпанной песком и гравием дорожке. Выйдя на аллею, оказались под сенью магнолий, широкие листья-лодочки которых ненадолго спасли от июльского зноя. Обогнули «Макдоналдс» – когда-то, еще до университета и до их с Юлей знакомства, – первый в городе, а теперь лишь один из многих, самый маленький и невзрачный. Миновали пустующую площадку для скейтбордистов, нырнули в подземный переход на проспекте Курортников и выплыли на площади у гостиницы «Москва».
Все как тогда. Тот же маршрут, что и два года назад, только между ним и Юлей больше нет магии, делающей людей счастливыми. Между ними – думал Тимур, чувствуя, как стекают по спине под футболкой капельки пота, – душная недосказанность.
За прозрачными дверями постояльцы лениво растеклись под кондиционированной прохладой гостиничного холла: кто на креслах у кадки с карликовыми пальмами, кто облокотившись на стойку ресепшена. Словно рыбы посреди искусственного снега в открытом морозильнике. В стекле, в отражении, Тимур видел себя и Юлю, и вспоминал, как два года назад она говорила:
– И все-таки, Тимка, мы хорошо смотримся вдвоем.
Издевается? Иногда ему казалось, что все ее слова про дружбу – просто пыль в глаза. Вот зачем, зачем давить на больное, сыпать соль на раны? Он спросил ее как-то об этом темным вечером, туша окурок о ладонь так, чтобы Юля видела и чтобы поняла, насколько все серьезно. А она вздохнула. И пожалела, и обняла, и по голове погладила. Шепнула с легкой грустинкой: «Ну да, ну да… Мы в ответе за тех, кого приручили».
Стиснув зубы, Тимур промолчал. Отвернулся, делая вид, что смотрит на двух дряблых бледнокожих пенсионерок в соломенных шляпах с огромными полями, выгуливающих на площади перед гостиницей пекинеса. Потому что в ответе за тех, кого приручили. И еще, возможно, потому, что хорошо смотрятся вдвоем.
– А представляешь, какими мы будем, когда состаримся? – все пыталась разговорить его Юля.
– Как эти, – кивнул Тимур на отдыхающих.
– Тимка, ну чего ты как в воду опущенный? Терпеть не могу, когда ты такой!
– Юль, я люблю тебя.
– А я тебя нет. Это проблема? Я думала, мы все давно решили. Давай, Тимур, проснись уже! Хвост пистолетом!
«Как у собачки, да? Которую ты приручила».
Она вдруг ущипнула его – как удар током. Пихнула локотком в бок, а он обомлел от прикосновения Юлькиной кожи, тела. И выудил, выскреб откуда-то из сжавшегося горла улыбку – для нее.
– Ну все хорошо ведь, Тимка! Найдешь еще кого-нибудь, да?
– Конечно, найду. Молодой, красивый…
– Именно! А мы и дальше будем просто друзьями.
– Ага. То, что кто-то кого-то не любит, – еще не конец света.
– Не говори так. – Юля оглянулась, не видит ли кто, и трижды быстро сплюнула через плечо. – Пожалуйста.
За гостиницей «Москва», в пристройке советской еще поры, на первом этаже арендовал помещение крохотный книжный. Во время учебы Тимур покупал там учебники. Они прошли мимо, свернули на Пионерскую. Там, на углу, рядом с магазином «Эльдорадо», приютилось под сенью старого раскидистого платана маленькое кафе, которого два года назад не было. На этом месте был салон свадебных платьев, и Тимур шутя предлагал Юле выбрать самое дорогое.
Или не шутя. Или в шутку все обратилось потом?..
– Жарко, – сказала Юля. – Давай зайдем, посмотрим, что там.
Кафе называлось «Идиллия» и пыталось прослыть рестораном. Декоративные фонтанчики по углам, гипсовые колонны в зале. Достаточно вычурно, чтобы понравиться Юле. Достаточно безвкусно, чтобы Тимур не боялся расстаться с последними сбережениями. Их встретил официант – парень в белой рубашке и фартуке, он мог бы учиться с ними на одном курсе. Коротко поприветствовал, положил на столик пару меню и занялся другими клиентами. Посетителей было мало, но и само помещение оказалось невелико. Рядом толстяк в деловом костюме цедил через трубочку молочный коктейль, вперившись взглядом в планшет. За окном солнце плавило асфальт, мелькали машины. На другой стороне дороги люди толпились в очереди у дверей в «Эльдорадо». Знакомые соломенные шляпки, вездесущие бумажные веера. Крупные скидки? Распродажа?..
– Хорошо погуляли, – сказал Тимур.
Юля кивнула, не отрывая взгляда от меню.
Иногда Тимуру казалось, что он ей интересен лишь постольку, поскольку может чем-нибудь угостить или что-то подарить.
Иногда ему казалось, что он слишком комплексует.
У толстяка за соседним столиком зазвонил мобильный. Мужчина достал телефон из кармана и начал о чем-то громко спорить с позвонившим.
Юля посмотрела на него, потом на Тимура и скорчила недовольную рожицу.
– Не нравится?
