– А почему вы не предложили ей выйти за вас замуж, или ещё что-то такое?
– Я предложил, – сказал дядя Док.
– Молодец, Док, – сказал дядя Мо.
Я спросил:
– И что она ответила? Почему она уехала?
– Как я уже сказал, у неё были планы.
– А насчёт замужества что она сказала? – спросил я.
Дядя Док остановился и посмотрел на меня, подбрасывая одной рукой зелёное яблоко.
– Она сказала, что об этом думать слишком рано…
– Слишком рано? – удивилась Софи. – Вы же всю жизнь ждали. Вы тосковали…
– Глупости, – сказал дядя Док. – Может хоть что-нибудь здесь остаться в тайне?
Потом кто-то сказал, что, может быть, Розалия передумает или выполнит свои планы и вернётся, а потом Софи сказала:
– Если вы когда-нибудь поженитесь, вы же не будете заставлять её убирать в доме и прочим подобным заниматься, а?
Дядя Стю, который к тому времени тоже подошёл к нам, сказал:
– Ладно, хватит болтовни. Что нам делать с Бомпи? Кто будет за ним присматривать?
– Я уже решил этот вопрос, – сказал дядя Док.
– Как? – спросил дядя Стю.
– Я останусь здесь, – сказал дядя Док. – Останусь в Англии. Буду за ним присматривать.
Все остальные, похоже, испытали немалое облегчение и решили, что это наилучший вариант. Позже, впрочем, когда мы с Брайаном и Софи собирали вещи, Брайан сказал:
– Как-то всё печально. Дядя Док только что нашёл Розалию, а потом снова потерял. А теперь он вообще откажется от всего, чтобы ухаживать за стариком.
Я сказала ему, что Бомпи – не просто старик, а отец дяди Дока.
А потом Софи сказала, что, может быть, когда-нибудь Розалия передумает, а Бомпи станет лучше, а я сказал, что, может быть, мы ещё навестим их в Англии, например, летом, и Софи ответила:
– А может быть, даже все вместе отправимся в новое путешествие на «Страннике».
– Круто, – сказал я. – Все отправимся в плавание, заплывём очень далеко…
– Не слишком далеко, – сказал Брайан. – И не слишком рано.
А Софи сказала, что если Розалия к тому времени не вернётся, то мы все отправимся на поиски Розалии, о, Розалии!
Вчера вечером мы все сели вокруг Бомпи и рассказали ему о нашем путешествии на «Страннике», и он был очень увлечён. Когда мы закончили, Бомпи сказал:
– Это вас всех надо угостить пирогом. Где пирог? Приготовьте пирог!
Дядя Мо сказал:
– Подождите минуточку… у меня кое-что есть.
Мы подумали, что он сейчас принесёт пирог, но вместо пирога он принёс стопку плоских свёртков. Взяв первый, он сказал:
– Это для Бомпи.
Бомпи разорвал бумагу и нашёл внутри рисунок Мо. На нём был Бомпи, который сидит в постели и ест пирог.
– Пирог! – сказал Бомпи. – Ха-ха-ха! Пирог!
В нижней части рисунка дядя Мо подписал: «Улисс ест пирог».
– Улисс! – сказал Бомпи. – Ха-ха-ха! Это я!
Дядя Мо отдал свёртки дяде Стю, Брайану и дяде Доку. В свёртке дяди Стю обнаружился рисунок, на котором Стю и Брайан работают с секстантом. В свёртке Брайана – рисунок, на котором Брайан составлял список, сидя на камбузе. В свёртке Дока – акварель с «малышом» Дока, «Странником», и самим Доком на капитанском мостике.
Мы охали и ахали, восторгаясь рисунками.
– Так, теперь для Коди, – сказал дядя Мо.
Коди разорвал свёрток. Внутри был рисунок чернилами, на котором Коди жонглировал. Он стоял на палубе «Странника», парусник кренился, но Коди идеально держал равновесие и жонглировал не крендельками, не носками, а людьми. Каждый из нас был изображён в виде малюсенького человечка, и Коди жонглировал нами.
– Ух ты! – сказал Коди. – Вот здорово!
– Заметил узлы? – спросил дядя Мо.
Мы все присмотрелись внимательнее и увидели их. Волосы Коди были заплетены маленькими концевыми и выбленочными узлами.
– Это самый замечательный рисунок, который я видел в своей жизни, – сказал Коди.
По-моему, дяде Мо понравился этот комплимент.
Потом Коди сказал: «Подожди!» – и выбежал из комнаты, а вернувшись, протянул дяде Мо страницу, вырванную из своего дневника-жевника.
– Это тебе, – сказал он. – Края потом подправлю…
– Мне? – спросил дядя Мо.
На рисунке был дядя Мо, лежавший в шезлонге на палубе «Странника» с альбомом для эскизов на коленях. Внизу Коди подписал: «Моисей, художник».
– Моисей, – сказал дядя Мо. – Это я!
Бомпи сказал:
– Эй! А это что за две штуки остались? Они для кого?
Дядя Мо сказал:
– А-а. Да. Эти два свёртка были для новых членов семьи, но… – Он посмотрел на дядю Дока. – Вот этот – для Розалии. Думаю, открыть его должен ты…
Дядя Док медленно развернул его. Внутри был рисунок с тремя китами: матерью, детёнышем и отцом, которых мы видели в океане.
– Ох, – прошептал дядя Док. – О, Розалия…
Бомпи спросил:
– Розалия? Что это за Розалия, о которой все говорят? Я знаю эту Розалию?
Коди сказал:
– Это замечательная женщина, которую знает дядя Док. Она ненадолго потерялась.
– Отправьте поисковую экспедицию! – сказал Бомпи.
Мы все посмотрели на дядю Дока.
– Намёк понял, – сказал он. – А что в последнем свёртке?
Дядя Мо сказал:
– Это для Софи.
У меня задрожали руки. Подарок? Мне? Я едва сумела развернуть его, настолько я волновалась. Внутри тоже был рисунок от Мо.
