Ясно, что нет негритянского искусства, есть многие африканские искусства. Если не иметь в виду доисторические эпохи, одно из этих искусств развивается, согласно знакомому нам течению: не только в Бенине и Ифе, но в меньшей степени и у народа бакуба, в изображениях царей бушонго[391]; каков бы ни был материал этой архитектурной и декорационной стилизации, которая напоминает о византийском искусстве без Христа, она нуждается в бронзе. Это искусство, иногда изображающее царей, легко воспринимает окружающий мир и с кавказской страстностью стилизует наших авантюристов и наёмников XVI века. Кроме того, есть кое-что, ошибочно именуемое фетишами, – маски и фигуры предков: искусство группового субъективизма, когда художник создаёт свои, однако признанные совокупности форм, составляющие стиль; способ владения не тем, что очевидно, а тем, чего видеть нельзя. С одной стороны, изделия из бронзы и слоновой кости, родившиеся в Бенине, царстве, где ткали бархат; с другой – сказочный охотник наскальных рисунков и всё, чем искусство его наделяет: в сумерках, когда вот-вот проснётся человек-пантера и человек-антилопа, вот маска, которая поможет колдуну в ожерелье из птичьих черепов возвратить сатурнические времена. Океании тоже известны оба импульса, и щит с острова Тробриан[392] – не то же, что обработанный череп из Новой Бретании[393], и это не плетёная маска из Новой Гвинеи. Как перейти от маски Конго к рукоятке додинастического ножа Джебель эль Арак[394] или к шумерским изображениям III тысячелетия до н. э.? Как бы ни были вовлечены последние в ночной мир, как бы ни были вовлечены в мир крови изображения ацтеков, они предполагают некое положение человека перед лицом Вселенной: положение, которое помогает основывать царства и строить города. Искусство Шумера относится к погребальному миру, и оно распространяется от Шумера до Кавказа, прежде захватив Вавилон. Самая далёкая фигура майя указывает на пока загадочную область форм, однако не на область бесформенного; рядом с лицами, высеченными из лавы или гранита, украшенные резьбой носы полинезийских пирог качаются на волнах, как эфемерные обломки. Властный язык крови, как и властный зов любви, – язык религиозных обрядов. А кочевникам монгольских степей, за неимением храма, пришлось узнать империю.
Таким образом, мы начинаем понимать, как в тех частях мира, которые недавно были затронуты нашей культурой, за неимением иерархии, устанавливается некий порядок: искусство Бенина относится к историческим, некоторые стили Конго создают образы, где человек присутствует так же, как в египетском искусстве; далее начинается другое искусство и, быть может, иная его функция. Покрытые бороздками маски балуба более отличаются от «Нищенки»[395], от статуи антверпенского предка Хейсенса[396], чем последние – от некоторых романских изображений. По мере того, как раскрывается диапазон искусств диких племён, он ломается: испещрённая бороздками маска так же чужда тем или иным квазисингальским (квазицейлонским) фигурам Бенина, как скульптуры индейцев хопи – барельефам майя.
Наскальная роспись в Драконовых горах (фрагмент). Южная Африка. Древний период
