В классическую древнегреческую эпоху, после 451 года до н.э., гражданство зависело от того, были ли афинянами мать или отец. Ребенка объявляли гражданином по его рождении во время традиционного ритуала с участием соседей. Гражданин не платил налогов; мужчины старше 18 лет могли участвовать в народных собраниях, высказывать свое мнение и занимать руководящие должности; каждый гражданин мог посещать государственные и местные религиозные церемонии; он мог владеть собственностью, а также обращаться в суд для разрешения споров. Афиняне отплачивали государству той же монетой. Они даже соревновались между собой в своем усердии в деле служения обществу. Демонстрация искреннего гражданского участия давала возможность завоевать уважение в обществе. Недаром Аристотель говорил: «Всякий, у кого нет активной гражданской позиции — либо бог, либо животное».
Ни одна из указанных привилегий (кроме права на содержание харчевен) не даровалась чужаку; работать же они могли в Афинах, лишь имея попечителя из числа граждан, выступавшего в качестве гаранта. И все же, если у кого-то из чужеземцев были особые заслуги перед Афинами либо они занимались каким-то особенным, незаменимым родом деятельности, народное Собрание могло наградить такого претендента гражданством. Однако честь такая даровалась редко.
Ни у древних греков, ни у римлян не было, конечно, таких современных проблем, как содержание огромной армии бюрократов в службах иммиграции или, например, изготовление идентификационных карточек. В античную эпоху никаких формальных признаков гражданства не было.
Нынешнее наше правительство планирует создать единую базу данных на всех граждан, собираясь занести туда официальные и неофициальные сведения, начиная паспортными, медицинскими и криминальными (если есть) и кончая сведениями частного характера: поездка по стране и за рубеж, социальные льготы и даже посещение пабов; причем сведения эти могут быть затребованы любой государственной службой. Ни греки, ни римляне с таким не смирились бы.
В 500 г. до н. э. Рим был маленьким, но растущим городом-государством. За 230 последующих лет в процессе завоеваний и альянсов Рим стал хозяином всей Италии. Затем, в течение двух Пунических войн (264-241 и 218-201 гг. до н.э.), был разбит извечный соперник — Карфаген, а Рим стал главенствовать в Западном Средиземноморье. В этом процессе Сицилия (главный театр военных действий) и Сардиния стали первыми древнеримскими провинциями; затем последовала Сев. Африка с ее зерном и масличными плантациями, а также баснословно богатая рудами ценных металлов Испания (кстати, у Карфагена там было немало колоний-поселений). Вскоре была завоевана Греция, где один из царей поддерживал Ганнибала, а также Малая Азия (была завещана Риму правителем). В 60-х годах до н.э. Помпей бросил к ногам Рима Переднюю Азию и Ближний Восток, а в 50-х уже Юлий Цезарь превратил в древнеримскую провинцию всю Галлию.
В дальнейшем древнеримской армии не приходилось проявлять какую-то сверхъестественную воинственность, так как многие территории и племена по своему желанию стремились попасть в лоно великой империи. Все окрестные народы видели, на что способна огромная, хорошо обученная армия, под знамена которой, в случае необходимости, можно было призвать многочисленный резерв — абсолютно лояльное гражданское население. Не последнюю роль играла и римская дипломатия — разумная и искусная, умевшая превращать злейших врагов в надежных союзников. Потому-то империя (имея в виду Западную Римскую империю) продержалась около 700 лет.
В результате обширных завоеваний доходы древнеримской казны с 200 по 70 г. до н.э. увеличились в четыре раза, что известно достоверно. Кампании Помпея на Востоке в 60-х годах I в. до н.э. еще удвоили или утроили приток средств и ресурсов. Его показательный «триумф» в 61 г. до н.э. праздновали два дня вместо одного, рассказывает Плутарх, его солдаты даже тащили по улицам монеты общей стоимостью в 70 млн. денариев (280 млн. сестерциев) — гораздо больше годовых доходов древнеримской казны. На эти деньги можно было кормить все население империи в течение двух лет. Это объясняет, почему римляне платили лишь косвенные налоги, например пятипроцентные пошлины на сделки и наиболее непопулярный полупроцентный налог с продаж, шедший на пенсии отставным легионерам.
В результате строительство дорог, жилья, прочей инфраструктуры, «хлеб и зрелища», содержание армии финансировалось не из кармана граждан, а из денежных ручьев и ручейков, стекавшихся в Рим со всех концов огромной империи. Так что, когда Цицерон говорил, что налоги — это «мощь и сила государства», он вовсе не имел в виду деньги, отбираемые у древнеримских граждан.
Без сомнения, это хороший урок для нашего правительства. Вместо того, чтобы выискивать, где еще можно было бы закрутить гайки и как еще больше опустошить наши карманы, лучше обратилось бы к другим источникам налоговых поступлений. Полезнее было бы и для его собственного самосохранения.
