Мы не опускаемся до подобных жестокостей по отношению, например, к исламу, хотя прекрасно знаем, что исламские экстремисты с удовольствием стерли бы нас, западных европейцев, с лица земли. Более того, наши некоторые политики по разным причинам вынуждены заигрывать с исламом, будто бы вовсе не чувствуя смертельной угрозы со стороны его реакционнейшей части. Древние римляне таким неоправданно трусливым, пораженческим поведением своих политиков были бы, конечно, сбиты с толку. Новые культы и увлечения, время от времени проникавшие в толщу древнеримского общества, не вызывали у власти ни экстаза, ни благоговения.
Древние придерживались той точки зрения, что наилучший способ поклонения богам — торжественные ритуалы, такие как жертвоприношения или празднества. Чрезвычайно важно было совершить ритуалы правильно, иначе они «не сработают», а люди и государство в целом останутся без божественного покровительства. Современные же религиозные обряды предполагают минимум публичности (если не брать во внимание многолюдные мессы) и максимум интимности, как, например, индивидуальное чтение Корана или Торы. Видимо, стоит упомянуть о настойчивом использовании латинского языка католической церковью. До сравнительно недавнего времени она настоятельно требовала, чтобы во всех приходах все церковные акты исполнялись на латыни, и только на латыни. Даже в Китае, когда в XVII в. там открылись первые иезуитские миссии, местные священники должны были учить латинский язык. Вся проблема была в том, что они, в силу фонетики китайского языка, не могли правильно произнести слова из чуждой для них речи. Когда китайский священник пытался выговорить «ego te baptizo in nomine Patris et Filii et Spiritus Sancti»(« благословляю тебя от имени Отца, Сына и Святого Духа»), у него получалось: «нгенго тэ бапетисо ин номине палетису нге тэ фили тэ се-пилитису санкети». Дело тут не просто в косноязычии. Это было бы простительно и даже забавно, если бы за этим не скрывалась теологически обоснованная опасность того, что все мессы, прочитанные на таком «птичьем» языке, просто не имеют никакого смысла, то есть недействительны. Естественно, иезуиты умоляли официальный Рим разрешить проведение служб на китайском языке и, само собой, получили отказ. Природа сакральной службы требует веками освященного ритуала, важнейшей частью которого является веками освященный язык. В наши времена все изменилось — службы ведутся на местных языках, и никого это не смущает, даже католиков. Зато удивились бы древние. Объяснение современных богословов того, что церковные службы должны вестись на языке прихожан, потому что «это соответствует требованиям современной жизни», древние парировали бы так: «Главное, чтобы ритуалы соответствовали требованиям богов».
Мыслитель Изократ, размышляя о причинах возвышения и процветания Афин, высказался следующим образом:
«В религиозных делах (если позволительно начать именно с этого) наши праотцы были необычайно ответственны и сознательны — это касалось и верований, и ритуалов. Они не стали бы приносить в жертву три сотни быков только потому, что это — хорошая идея. Они сделали бы в точности так, как это предписывалось их праотцами. Их единственной заботой было не ослабить и не исказить веру предков привнесением никому не нужных новшеств. Их набожность и вера заключалась не в обожании денег, не в расточительных расходах, а в том, чтобы оставить в неприкосновенности заветы предков. Поэтому благословение небес никогда не обходило их стороной ни в дни пахоты, ни в дни сбора урожая».
Другими словами, если жизнь задается, свидетельствуя о покровительстве высших сил, в ваших же интересах продолжать все так, как есть. Обыденный практический интерес заставляет дружить с богами. Даже ярые критики язычества (о них позже), поразмыслив, глубоко в душе приходили к тем же выводам.
Все большие празднества (или, как говорили сами римляне, «фестивали»), о которых мы знаем, имели религиозную окраску и обычно посвящались одному из богов. Олимпийские игры, например, проводились в честь Зевса, покровителя Олимпии, а театральные праздники в Афинах — в честь Диониса. Все это были настоящие праздники, где народ отдыхал и переводил дух после серых, тяжелых, опасных будней. К великому несчастью, празднества зачастую прерывались войнами. Общенародные праздники являлись досугом, удовольствием и свидетельством мирных дней, о которых так красочно сказал Перикл.
