В этом смысле языческая религия ассоциировалась с религиозными праздниками, во время которых можно забыть о тяготах жизни. Представьте, что 95% населения античных государств ежедневно боролись за свой хлеб насущный (в прямом смысле) с единственной целью — выжить, и для них обычный, немудреный досуг был сам по себе непреходящей ценностью. Отсюда колоссальная важность религиозных праздников; боги, по сути, дарили людям чуть-чуть свободного времени. А что дарят нам наши сегодняшние боги? Разве что Рождественские и Пасхальные праздники.
Если наш досуг и носит какой-то религиозный оттенок, то прежде всего это связано с Рождеством и Светлой Пасхой. Однако это не имеет ничего общего с тем, что мы называем «отпуском» (если, конечно, отпуск по времени не совпадает с этими великими религиозными праздниками) — несколькими священными неделями, освобождающими нас от производственной тирании и офисных мучений. В эти благословенные недели мы можем расслабиться и делать все, что нам заблагорассудится, например вырваться из города и почувствовать себя настоящими туристами. Наверное, в этом нет ничего общего с содержанием послания папы римского, приуроченного ко Всемирному дню туриста. В папской булле говорится о том, что туризм должен помогать людям «открывать себя и других через знакомство с другим образом жизни, другими религиями, другим взглядом на мир». То есть папа, сам того не подозревая, определил туризм не как наслаждение, а как некую умственно-познавательную работу. В этом с ним весьма солидарен молодой Сенека, древнеримский философ-миллионер и даже (на короткое время) советник императора Нерона. Сенека считал путешествия занятием бессмысленным и бесполезным.
В письме своему другу Луцилию Сенека описывает последствия отъезда на свою виллу в Номентуме (10 миль к северо-востоку от Рима). Сенека был человеком не совсем здоровым, и в письме он отмечает, что чувствовать физически за городом он начал лучше. При этом он настаивает, что само по себе географическое местоположение никакой пользы не приносит и все зависит от самовнушения и умственного труда. Он рассказывает историю о том, как некто жаловался Сократу, что путешествия не приносят ему никакого удовольствия, на что великий мыслитель ответил: «Ничего удивительного, мой друг, — ведь вместе с собой вы носите себя».
Сенека заключает, что если человек действительно хочет измениться и убежать от своих проблем, то простая смена места и обстановки не поможет — нужно меняться самому человеку: « Представьте, что вы приехали в Афины или на Родос (для древних римлян понятие почти мифологизированное); представьте, что вы приехали куда-то еще. Какое значение при этом может иметь это ваше новое местопребывание? Какая разница? Туда вы в любом случае привезете самого себя».
Если кто-то страшится бедности, страдает от излишнего тщеславия или ужасается от мысли о своей смерти — туризм здесь не поможет. Путешествия, как кажется Сенеке, никогда и никому не помогли обуздать вредные порывы, облагородить поведение или обострить жизненный слух. Недовольство усугубляется, и в конце концов наступает полное разочарование. Однако, считает Сенека, кое-что из впервые увиденного представляет неподдельный интерес — например Нил и Тигр.
«Но эти впечатления не делают нас ни лучше, ни здоровее. Куда лучше проводить время в изучении наук или чтении трудов умных людей; было бы полезнее понять их мысли и истины, ими открытые. Это есть путь к освобождению сознания от духовного и интеллектуального рабства».
Простая смена сцены не может вылечить больное сознание, точно так же как усилием мысли нельзя вылечить больную ногу. Поэтому папе римскому следовало бы приглашать отпускников посидеть в тиши Ватиканской библиотеки.
Древнегреческое слово, обозначавшее «досуг» («skhole»), лежит в основе таких слов, как «школа», «школьный», «схоластика» и т. д. Одним из последствий «продуктов» досуга в античную эпоху является богатейшая, тончайшая сеть из идей и воззрений, принадлежавших тем, кто брался за разрешение таких проблем, как природа Вселенной или улучшение нравственных законов. Однако необходимое для этих размышлений свободное время (уйма свободного времени) было доступно лишь богачам да тем немногим, презревшим достаток и оставшимся верными науке и философии. Мы даже не представляем, насколько мы — счастливое общество. Любой из нас, пожелавший получить образование, не работает около двадцати лет своей жизни. Добавляем сюда уход на пенсию. В древнем мире на «заслуженный отдых» человек уходил только после своей смерти. Одна ироничная древнеримская эпитафия гласит: «Все человеку надо. Скелет мой красиво лежит, и меня ничуть не беспокоит, что меня перестали кормить. Наконец-то я не страдаю от артрита. У меня нет долгов, потому что я не опаздывал платить за квартиру. Теперь у меня постоянное жилье — и бесплатное!»
