Все эти прогнозы и предсказания — удел научной мысли. В нашей повседневной жизни мы интересуемся вещами более приземленными, более прозаическими — флуктуациями на бирже, например, либо погодой на завтра. Эти мелкие проблемы кажутся нам насущными, жизненно важными здесь и сейчас. Заглянуть хотя бы в завтрашний день — предел наших мечтаний. Ближайшее нас интересует постольку, поскольку таким образом мы хотим управлять нашей жизнью, а значит, ее обезопасить. Конечно же, мы хотим услышать добрый совет от того источника, которому верим. Мы желаем услышать мнение какого-нибудь авторитетного гуру. И все это для того, чтобы почувствовать, что мы контролируем нашу собственную жизнь, а контролируя ее, можем принимать верные решения, даже если впоследствии они окажутся безнадежно ошибочными.
С дельфийским оракулом нам все более или менее ясно. Конечно же, истории о Крезе и Эдипе вряд ли правдивы — скорее это коктейль из преданий, легенд и мифов, дошедших до нас из глубины веков. Возможно, их сочиняли специально для поддержания репутации и авторитета всего института предсказателей. В реальности дело обстояло несколько иначе. До нас дошло около пятисот различных предостережений, ответов и толкований оракулов. Эти документы ясно демонстрируют нам, что оракул — вовсе не провидческая машина или бюро прогнозов.
Люди ходили к оракулу, когда хотели узнать, какому именно богу нужно принести жертву, чтобы, например, морское путешествие прошло удачно. Что нужно делать, если некто совершенно случайно привез в своей повозке священную змею и выгрузил ее вместе с сеном на хозяйственном дворе? Что нужно делать, чтобы помириться с соседями, не уронив достоинства и не потеряв лица? И так далее и тому подобное. Все вопросы задавались оракулу практически по единой схеме: «Лучше сделать то или лучше сделать это?» Считалось, что богам удобнее отвечать на односложные вопросы либо выбирать один вариант из двух. Боги есть боги — если вы неверно построили вопрос или неправильно поняли оракула, то виноваты вы, и боги здесь ни при чем.
Того, чего люди добивались от оракулов и провидцев, всматриваясь в будущее, хотим и мы — а именно: быть уверенными, что мы справимся со всеми грядущими невзгодами, какими бы они ни были. Для древних, живших в очень «неуютную» эпоху, основной целью было выжить во что бы то ни стало, в любых обстоятельствах.
Древнеримский сатирик Ювенал (ок. 120 г. н. э.) однажды задался вопросами: «А в чем, собственно, причина «хорошей» и «плохой» жизни? как человеческая жизнь связана с божественным и какова здесь роль самого человека?» Размышляя над этими сложнейшими философскими вопросами, Ювенал пришел к знаменитому выводу:
«Mens sana in corpore sano», то есть «В здоровом теле — здоровый дух». Интересно, что он сказал бы о современных мужчинах и женщинах с несомненно «здоровыми телами», бегущих по обочинам задымленных автострад и беспрестанно болтающих по мобильному телефону? А если бы он увидел упитанных и абсолютно здоровых людей, праздно шатающихся по тротуарам в поисках сомнительных впечатлений и приключений? Наверное, он решил бы, что чем сильнее желание иметь «здоровое тело», тем меньше места остается для «здорового духа». «Mens sana in corpore sano?»
В древности хорошее здоровье было чем-то вроде удачи, дара судьбы, счастливого случая и потому ценилось очень высоко. Если человек выживал при рождении, в детстве и болезнях, он мог считать себя счастливчиком. В тех условиях, в отсутствие аспирина, антибиотиков, анестезии и многого другого, врачи без раздумий «прописывали» физические упражнения.
Сегодня наше здоровье в основном зависит от заботы (и работы) правительства. Цитирую двух профессоров, написавших в «Гардиан» следующее:
«Улучшение здоровья нации... потребует инвестиций в здравоохранение и сопутствующие ему области...социальную и медицинскую реабилитацию, а также оздоровление образа жизни людей, повышение их самооценки и воспитание взаимоуважения».
После этого не ждите, что все повально бросятся в фитнес-центры, перестав переедать и злоупотреблять алкоголем. Зачем, если все за нас сделает государство всеобщего благоденствия?
