Двор был огромный, будто площадь в каком-то районном городке. Только вот отсутствовали тут доска Почета, фанерный щит с районными показателями и дощатая трибуна на случай праздничной демонстрации. Сегодня на дворе-великане тоже праздник, но никакой демонстрации не намечается. Просто высыпет во двор ребятня с бабушками и дедушками во главе и, забравшись в посадки, по колени зароется в рыхлый, вязкий снег. Выйдут приодетые, в ослепительно белых рубашках, голубятники, станут вокруг птичьего домика, будут курить «Приму» или «Опал» и до хрипоты спорить, кто быстрее долетит до Рязани — турман или почтарь? Отставной боцман Петрович, проплававший всю жизнь на черноморских шаландах, выведет на площадку своего водолаза. Мальчишки окружат его и в который раз будут спрашивать дядю-боцмана, правда ли, что его собака умеет нырять, и есть ли у нее скафандр? Автомобилисты вынесут из дома коврики и, расстелив их на холодном асфальте, заглянут под свои «москвичи» и «запорожцы», чтобы проверить, готовы ли железные коняшки к недалеким уже пробегам Москва — Геленджик или Москва — Гурзуф.
Но все это будет позже, а сейчас во дворе — ни души. Пользуясь тем, что на календаре сегодня красное число, люди не спешат отрывать голову от мягкой подушки. Впрочем, одна душа уже подняла ее и появилась во дворе: это тетя Даша. Ей некогда нежиться, особенно в праздник. Служебный долг позвал ее на вахту в пять утра. Она дворничиха, или, как шутливо называют тетю Дашу ее внуки, дворянка. И этим многое сказано.
Вряд ли в доме найдется хоть один жилец, взрослый или ребенок, который не знал бы тетю Дашу. Выходя из дома на работу или в школу, люди не могли миновать ее: все подъезды вели во двор. Потом, через него лежал кратчайший путь на трамвайную, автобусную и троллейбусную остановки, в «Сыр» и булочную, на почту, в универмаг и, наконец, в «Прогресс», где каждую неделю крутили новый фильм. Жильцы сновали туда-сюда и по нескольку раз в день сталкивались с дворничихой.
Проходя, пробегая, пролетая мимо доморощенной дворянки, каждый бросал на ходу:
— Здравствуйте, тетя Даша!
— Поклон, Дарья Федоровна!
— Тете Даше — пламенный привет!
И тетя Даша всех приветствовала, всем кланялась и с каждым здоровалась. Одному она улыбалась, другому махала рукой, третьего провожала долгим добрым взглядом. Она относилась к данному ритуалу вполне серьезно, прекрасно понимая, что в эти ранние утренние часы она является единственным представителем домовой администрации, напутствующей дееспособное население дома на благородные свершения в работе, службе и учебе, а может быть даже на трудовой подвиг.
В то же время тетя Даша ни на минуту не забывала о своих узких, чисто профессиональных обязанностях: орудуя скребком и лопатой, счищала снег с тротуара, связанной из березовых веток жесткой метлой мела проезжую часть, в большой железный совок собирала клочки бумаги, пустые коробки из-под сигарет и папирос, какие-то банки, склянки и прочую ерунду. Весь этот мусор в течение дня приносили во двор жильцы и случайные прохожие, а заботливая дворничиха за каких-нибудь два часа убирала его. И, проходя ранним утром по чистому, прибранному двору, жильцы дивились происшедшим волшебным переменам, каждый раз легкомысленно забывая, что волшебником в их ЖЭКе работает тетя Даша.
Так продолжалось изо дня в день, из месяца в месяц, из года в год. И вот сегодня праздник. Сегодня тетя Даша вышла во двор ни свет ни заря, уже успела сколоть с тротуара по-весеннему подтаявший ледок, побросать под деревья с проезжей части снег, пройтись повсюду с метлой! А сейчас, забравшись на металлический контейнер, она утрамбовывала в нем мусор. Тетя Даша слышала, что в старину виноделы так мяли в чанах виноград. Ну, а сейчас под ее ногами в резиновых сапогах были не гроздья шабли или изабеллы, а домашние отбросы. Но все равно она ходила по ним, приплясывая и напевая потихоньку какую-то песенку. Изредка тетя Даша ловко спускалась из контейнера, опрокидывала в него тяжелый бак и снова принималась за трамбовку. Скоро появится во дворе мусоровоз, подхватит краном контейнер и увезет прочь. А во дворе не останется ни соринки.
И вдруг тетя Даша услышала шаги. Не оборачиваясь, она сразу же узнала: идет Вася. Да и оборачиваться не требовалось, только у Василия была такая уверенная, твердая и вместе с тем легкая походка. Ни дать ни взять балерун, хотя не слышно было, чтобы артисты балета, сойдя с театральных подмостков, шли затем управлять Госстрахом. А Вася был хотя и молодым, но именно управляющим в районной госстраховой конторе.
И вообще он был парнем примечательным во всех отношениях. Согласно преданию, когда Иммануил Кант шел в университет читать свою первую утреннюю лекцию, то весь город проверял по нему часы. Василий, конечно, не отличался такой точностью и аккуратностью, но все равно весь дом проверял свои поступки по нему.