Раньше зима была холодная, и Заведующий Зимой носил валенки, лето — теплым, и у Заведующего Летом была легкая летняя обувь.
Так продолжалось долго. Но однажды Заведующие встретились в одной лесной избушке, крепко выпили и ночевали там. А уходя рано утром, нечаянно поменялись обувью. С тех пор все переменилось: лето стало таким жарким, что даже в валенках ноги печет, а зима такой теплой, что летняя обувь стала как раз впору.
Остается ждать, когда Заведующие снова встретятся, опять выпьют, опять поменяются обувью, и тогда, может быть, все встанет на свои места.
Черногорец зашел в церковь с сумой за плечами. Он не желал с ней расставаться и надеялся где-нибудь пристроить. Но, не найдя подходящего места, черногорец прошептал:
— Могу с кем угодно поспорить, что эту церковь строил какой-то чокнутый святой. Ишь какую громадину отгрохал и не забил ни одного гвоздя, чтобы добрые люди могли на него суму повесить!
В Добрское село после сильного неурожая поступила помощь: немного хлеба для посева. Стали думать, кто будет делить хлеб. Большинство высказалось за Вука Маркова. Вук делил с учетом состава семьи и ее благосостояния: кому досталось десять, кому пятнадцать, а кому и двадцать килограммов. Крестьяне, получив зерно, с радостью расходились по домам. Когда свою долю получил последний из них, повозка с зерном совсем опустела.
— Вот так штука! — воскликнул Вук. — Никого, кажется, не обидел, кроме самого себя!
Крестьяне услышали и сказали:
— Зачем же так? Собери свою долю со всей общины!
Вук ответил:
— Нет, пусть уж лучше я сам останусь без хлеба, чем буду отнимать его у другого.
После этого, когда в Добрском селе приходилось что-нибудь делить, сразу же раздавались голоса крестьян:
— Делите, как Вук!
Село Марковина, пожалуй, самое бедное во всей Черногории, поля здесь — сплошной камень. В этом селе и жил один крестьянин, все состояние которого составляли две козы. Жила семья впроголодь, детишки редко получали кусок хлеба вдобавок к козьему молоку. А тут еще стряслась беда: напал волк на коз и растерзал их. Жить стало нечем. Собрал крестьянин кое-какой скарб и вместе с женой и детьми побрел из села. Так они добрались до Петрова села в Сербии и здесь обосновались. Земляки, тоже выходцы из Черногории, помогли крестьянину, и скоро он построил дом, заимел немного земли, корову, вола и нескольких овец. Наступил большой праздник — день архангела. Крестьянин зажег перед иконами две свечи, причем одну большую и толстую. Оказавшийся в доме гость удивился и спросил у хозяина:
— Почему ты зажег две свечи?
Крестьянин ответил:
— Одну свечу, по обычаю, я зажег в честь святого архангела. А вот эту, здоровую, — во здравие одного волка, если он жив, а если нет — за упокой его души. Потому что, если бы волк не съел моих коз, мы бы до сих пор питались сухой коркой хлеба.
После одной ожесточенной битвы с турками много черногорцев собралось на военный смотр. Князь вызвал из шеренги Трипку и спросил:
— Скажи, Трипка, сколько турецких голов снес ты в этом бою?
— Ни одной, ваша светлость.
— А можешь ли ты указать еще на какого-нибудь черногорца, который не срубил ни одной вражеской головы?
— Могу, ваша светлость. Это вы.
Князь остался доволен смелым ответом и наградил Трипку медалью за храбрость.
Это было в 1920 году. Николу Ковачевича за неуплату налога упрятали в тюрьму. Отсидел он несколько месяцев и очень исхудал. Когда его приятель Симеон Башович увидел Николу возле мельницы, то был страшно поражен:
— Почему ты так похудел? Плохо жилось в тюрьме?
Но Ковачевичу совсем не хотелось говорить про опостылевшие тюремные дни, и он пошел поболтать со знакомыми мужиками, оставив привезенное для помола зерно без надзора. Пользуясь этим, подручные мельника запускали руки в каждый ковачевичский мешок по самый локоть… Башович видел это, но что он мог поделать? Его самого каждый раз обирали на мельнице.
Когда Никола вернулся к своему возу, Башович не сдержался и опять задал ему тот же вопрос:
— Ну сколько же все-таки, Никола, ты потерял в тюрьме?
— Немного — меньше двенадцати килограммов.
— Действительно немного. Вот я и думаю: уж лучше в тюрьме сидеть, чем ездить на эту проклятую мельницу!
Черногорец мирно шагал по шоссе, проложенному среди скал. И вдруг он услышал чей-то голос:
— Прыгай в сторону!
Черногорец прыгнул, и вслед за тем на дорогу обрушился камнепад.