Мы, фельетонисты «Известий», подчас страдали от небрежных исправлений, которые вносили в текст наших фельетонов многочисленные правщики. Узнать, кто из них на этот раз особенно «постарался», было невозможно: сбоку рукописи значился лишь ряд не поддающихся расшифровке закорючек — автографов литературных правщиков.
— Над чем вы ломаете голову? — спросил нас однажды Рыклин. — Это же правящие круги!
Как-то мы возвращались с ним из Дома литераторов после очередного литературного диспута.
— А заметил ли ты, — сказал мне по дороге Григорий Ефимович, — что Виктор Ардов теперь стал строже относиться к своему таланту?
— То есть?
— Во время публичных выступлений он уже не снимает пиджак, как это делал раньше.
В этой иронической реплике — весь Рыклин, человек, обладающий необыкновенным «фартом» в поисках смешного. Была у Рыклина одна примечательная черта — милая забывчивость. Вот он приходит в «Крокодил», садится и рассказывает какой-нибудь смешной анекдот. Потом достает из кармана рукопись рассказа. После того, как рассказ прочитан, автор спрашивает:
— Ну как?
— Смешно!
— Значит, напечатаете?
— Уже напечатали, Григорий Ефимович!
Достаем подшивку «Крокодила» и показываем автору номер журнала, где этот его рассказ уже был опубликован.
— Неужели?! — с какой-то простодушной хитрецой восклицает Рыклин. — Ну что ж, тогда я принесу новый.
И на самом деле, через некоторое время приносит новый, ироничный, по-рыклински забавный рассказ.
Может показаться, что эта «милая забывчивость» не что иное, как обычные подвохи памяти, которые начинают преследовать нас после достижения «совершеннолетнего» возраста… Ничего подобного! Познакомьтесь, дорогие читатели, с недавно изданной книжкой «Я с ними встречался…», и вы убедитесь, что ее автор — человек необыкновенно цепкой памяти. Г. Е. Рыклин, журналист, редактор и писатель, встречался со множеством интереснейших советских деятелей искусства и литературы. Возможно, он забыл, какого цвета ботинки носил любимый им комедийный артист, какой табак курил популярный поэт-пародист и каким номером трамвая возвращался домой сам Рыклин с известным фельетонистом после трудного дня в «Чудаке» или «Крокодиле», но… Но главного автор этой книги не забыл. В мельчайших подробностях сообщает он читателю, как эти талантливые люди служили и служат великому искусству — очистительному и бодрящему искусству смеха.
Горячо рекомендую читателям, если они не сделали этого раньше, познакомиться с его книгами, а значит, и с ним самим.
Так же как я когда-то познакомился с Григорием Ефимовичем Рыклиным, человеком редкого юмористического дарования.
Имя Сергея Швецова известно широкому кругу советских читателей. Эта известность не громкая, не сенсационная и потому не скоропреходящая. Она зиждется не на случайной удаче, не на умении ловко выбрать «момент» и удачно попасть в «струю», а на каждодневном, будничном труде, который и создает настоящую литературу. Таков был труд Сергея Швецова.
В самом начале пути, едва войдя под своды мастерских поэзии, Сергей Александрович выбрал специальность, пожалуй, самую трудную — он стал пародистом. Не знаю, как другим, но мне это умение пародировать чью-либо творческую манеру или конкретные произведения представляется подлинным волшебством. По крайней мере, тремя качествами должен обладать пародист: талантом, не уступающим уровню мастерства пародируемого, даром имитации и подражания и, наконец, глубоким взглядом на литературу, дабы короткая, часто шутливая пародия была в то же время и достаточно серьезной и меткой рецензией. Литературная практика показывает, что при отсутствии одного из этих качеств рождения нового пародиста обычно не происходит.
Я листаю сборник С. А. Швецова и вновь переживаю радость общения с проницательным, вдумчивым и озорным собеседником. Он вводит меня в круг знакомых лиц и произведений, воскрешает в памяти давно минувшие литературные события и течения, дает им беглые, но точные и выразительные характеристики. Здесь немножко кокетливый Иосиф Уткин, темпераментный ученик Маяковского Семен Кирсанов, неистовый энтузиаст Джек Алтаузен и многие, многие другие.
Тут, например, неотразимые эпиграммы и пародии на «локальный метод» конструктивистов. Не могу удержаться от соблазна привести ставшие хрестоматийными строчки из письма литконсультанта крестьянскому поэту: