Ослу, который заведовал продовольственной базой, все уши прожужжали, что он упрям. Хватит с меня этой славы, решил осел. Отныне я стану покладистым.
И тут как раз в его кабинете появился пройдоха-кладовщик. Он подсунул ослу на подпись акт. В нем говорилось, что с баланса базы списывается шесть ящиков мясных консервов, две бочки подсолнечного масла и пятьдесят литров коньяка, якобы съеденных мышами.
— И я должен это подписать?
— Воля ваша, — смиренно молвил кладовщик. — Вы, конечно, можете заупрямиться…
«Нет, шалишь, братец, — подумал про себя осел, — теперь я уже не тот». И, не раздумывая, подмахнул липовый акт.
Сейчас осел обслуживает хозяйство исправительно-трудовой колонии как водовоз. В свободное от работы время он казнит себя: «Зачем я изменил своему характеру?»
Не хочется прибегать к избитому выражению «важная птица», но все же, справедливости ради, придется подчеркнуть значительность ястребиной фигуры в ряду ей подобных. Не случайно многие ученые-орнитологи отмечают в ястребе мужество, дерзость и силу. А один корифей науки даже говорит о его богатых умственных способностях и высокой одаренности. Будто речь идет не о лесной птице, а о каком-нибудь виртуозе-скрипаче, плодовитом романисте или талантливом агенте по снабжению.
Хотя мы и назвали ястреба лесной птицей, она таковой давно уже не является. А охотно селится рядом с человеческим жильем, устраиваясь часто под самой крышей наиболее заметных городских зданий.
Живя поблизости от человека, ястреб невольно заимствовал его привычки и душевные качества. Увы, иногда не самые лучшие. Об этом и говорится в наших притчах.
Долгое время люди не могли решить: полезен ли ястреб или вреден? Когда преобладала первая точка зрения — ястребы процветали, а если брала верх вторая — количество их катастрофически уменьшалось. И приходилось прибегать к довольно суровым мерам. Так английский король Эдуард III вынужден был присуждать каждого разорившего ястребиное гнездо на один год и на один день тюремного заключения. Вероятно, этот короткий довесок прибавлялся к полному году специально для того, чтобы преступник в течение последнего тюремного дня мог привести в окончательный порядок свои новые воззрения на ястреба и его гнезда. Во всяком случае, сам этот факт свидетельствует, что даже среди представителей абсолютизма встречались иногда прогрессивно мыслящие лица.
Нам остается добавить немного. Ястреб прекрасно видит и слышит. Брем отмечает также его самоуверенность, жадность, жестокость, злобу и хитрость. «Более чем какая-нибудь другая хищная птица, — пишет Брем, — он умеет притворяться». Все естествоиспытатели отмечают как серьезный недостаток то, что ястреб «не имеет приятного голоса». Тут пернатому разбойнику определенно не повезло.
В настойчивости при преследовании жертвы ястреб не имеет себе равных. Рассказывают, что однажды ястреб, гонясь за лесной птахой, влетел в окно вагона мчавшегося по рельсам поезда и упал на грудь какой-то даме. Та, вообразив, что экспресс подвергся нападению целой стаи пернатых хищников, подняла такую панику, что машинист вынужден был включить систему экстренного торможения.
С тех пор проводники вынуждены каждый раз обращаться к пассажирам:
— Дамы и господа! Не открывайте вагонных окон во время движения поезда!
Некто Чижиков буквально ворвался в управление «Птицеохраны» с жалобой на произвол и жестокость хищников.
— Могу ли я видеть начальника управления? — громко осведомился он у секретарши.
— Нет, не можете, — ответила секретарша Синица. — Начальник вылетел для расследования несчастного случая с каким-то Воробьевым. А что у вас?
— Жалоба.
— Тогда вам надо обратиться к первому заместителю начальника Ястребову.
— А стоит ли беспокоить первого заместителя? — заметно снизив тон, просвистел Чижиков. — Не лучше ли пойти на прием ко второму?
— Пожалуйста! Товарищ Ястребцев — на месте.
— Но, может, и ему не след докучать, — еще больше засмущался посетитель. — Жалоба моя уж и не такая важная. Не правильнее ли будет, если я просто познакомлю с ней начальника канцелярии?
— Прекрасная идея! — подхватила Синица. — Начканц Ястреб очень любит принимать жалобщиков из вашего лесного певческого цеха.
— Вот и прекрасно, — еле слышно чирикнул Чижиков. — Лечу к нему.
Однако, как, вероятно, уже догадался читатель, наш Чижиков, минуя канцелярию, постарался как можно быстрее выпорхнуть из управленческих апартаментов на волю.
Он знал: начальник управления «Птицеохраны» добрейший Голубь. Но не подозревал, что тот обзавелся таким боевым составом заместителей и ближайших сотрудников.
На собрании певчих птиц обсуждались кандидатуры на замещение руководящих должностей.
— Прошу слова! — прочирикал зяблик.
Председательствовавший коростель пригласил зяблика на трибуну. Взлетев на нее, зяблик сказал:
— Предлагаю утвердить главным хормейстером нашего лесного хора уважаемого товарища ястреба!